Такино видел, как мужчина поднялся с табурета, чтобы ответить на звонок. Некоторое время он стоял, прижав к уху трубку и ничего не говоря, будто из всех сил старался понять, кто это с ним говорит и откуда.

Рядом с ним находилась какая-то молодая парочка, наклонившаяся близко к трубке. Неужели всё это время они ждали в баре?

— Это я, — проговорил мужчина.

Он немного поменял своё положение и сейчас смотрел прямо в сторону Такино.

— Как обстоят дела с кораблём? — спросил Такино.

— Отлично. Но, знаете, вы опоздали.

— Есть два пассажира. И шесть миллионов иен на двоих.

— Мне это известно. А второй тоже мужчина?

— Какая разница? Двое людей — вот и всё, что вам нужно знать.

— Хорошо. Когда вы сможете передать мне деньги?

Сейчас все трое, обступив телефон, склонились к нему.

— Через десять минут буду ждать вас на центральном пирсе.

— Какого чёрта?

— Я просто осторожен.

— Если вы не будете мне доверять, то мы всё дело завалим.

— Знаете, вы не единственный в Йокогаме, кто может это провернуть.

Повисло молчание. Человек на другом конце провода делал вид, что обдумывает ситуацию, но Такино со своего места мог видеть, что мужчина, прикрыв трубку рукой, что-то сказал стоящей рядом парочке. Те встали и ушли.

— А где на центральном пирсе? — спросил мужчина.

— Не беспокойтесь. Я вас найду.

— Там довольно большая территория.

— Тогда стойте там, где я смогу вас увидеть.

— А откуда вы звоните?

— Через десять минут. Будьте на месте.

— Подождите минуту. А деньги при вас?

— Половина.

— Хорошо. Остальное отдадите, когда сядете на корабль. А тот, другой человек, с вами?

— Вам так не терпится познакомиться с моим спутником?

— Да не особенно. Я просто хочу, чтобы мне заплатили.

Такино повесил трубку. Мужчина бросил на прилавок несколько монет и заторопился к выходу.

Такино увидел, как машины включили фары и, взревев двигателями, разъехались. Такино пересчитал их. Шесть.

На центральный пирс вели три дороги и канал. Такино решил выбрать среднюю — через Банкоку-Бридж. Два других моста были намного шире, а кроме того, по ним шли железнодорожные пути для перевозки грузов. Вот они точно находятся под наблюдением.

Такино увидел, что на другой стороне моста стоит машина. Всего одна. На самом мосту никого не было.

Он огляделся вокруг в поисках подходящей лодки. Найти бы что-нибудь с вёслами или хотя бы лёгкую моторку, на которой можно переплыть на противоположный берег. Но все лодки, пришвартованные на канале, — это баркасы и прочие большие корабли. Управлять такими непросто.

Вот он, первый момент истины. Такино прыгнул на один из баркасов, а затем без колебаний спустился по канату в воду. Запахло нефтью. Он почти не чувствовал холода. Он плыл под мостом, и волны омывали его тело.

Затем Такино вскарабкался на другой баркас, стоявший у противоположного берега, и забрался внутрь. Его одежда стала мокрой и тяжёлой. Ботинки на резиновой подошве, брюки для игры в гольф, толстовка, зеркальные очки от солнца и маска — всё промокло. Он вытряс воду из пистолета, лежавшего в кармане. Новенький «кольт-агент» — тот самый, что хранился под подушкой у Сугимуры.

На мосту пока было тихо. Машина всё ещё оставалась в тени, два парня стояли перед ней, и один — сзади. Ситуация не слишком хорошая. Но Такино уже снова двигался. Его тело было напряжено, а разум работал предельно чётко. В такие моменты лучше всего сохранять спокойствие. Секундное колебание — и твои мозги начинают перегреваться. Слишком возбуждённый ум — это последнее, чего хотелось бы при выполнении такой работы. Начинаешь взвешивать каждую мелочь, но колебания недопустимы. Ты должен доверять своим инстинктам, кожей ощущать риск. Опасность никогда не приходит оттуда, откуда ты её ожидаешь.

Такино двигался к машине ползком. Он слышал шум волн и ветра. Сейчас он был от них менее чем в двадцати футах. Присев, он спрятался за бочку с мазутом и прикинул в уме план действий. Рвануть вперёд, прыгнуть на заднее сиденье, открыть огонь — убивать кого-либо нет необходимости, целиться только по ногам и устроить панику. Но это лишь общая схема действий, и больше ничего.

Он подождал, его разум молчал, будто предоставляя право действовать инстинктам и интуиции. Такино становилось холодно. Он пошевелил ногами, руками и шеей. В движении не замёрзнешь.