чуть выше и рядом с бровью, слабый серебристый след как раз в том месте, куда его поцеловала

Ровена. Это напоминало шрам от давно зажившего ожога, но она точно знала, что этим утром у Рона

не было такого знака.

— Рон, — медленно начала она, — ты не… ты не можешь… как-нибудь почувствовать, где она

может быть?

Рон посмотрел на нее так, будто она была буйнопомешанной.

— Я не могу чего?

— Ровена сказала, что ты Прорицатель, — пояснила Гермиона. — Я подумала, может, ты

сможешь предвидеть что-нибудь.

— Нет, черт меня побери, не могу, — огрызнулся Рон. — Я не могу выступать по заказу.

В сущности, я вообще не могу выступать. Нет, погоди, это вышло неудачно, — он провел тыльной

стороной ладони по натруженным глазам. — Я просто хотел сказать, я никогда ничего

не предсказывал, и я не вижу, с чего бы мне начать это делать теперь.

— Неважно, — вздохнула Гермиона.

Рон встрепенулся:

— Если только я не предсказывал какие-нибудь ужасные пытки для Малфоя. Вот это я мог бы

сделать.

— Ох, Рон, — сердито вздохнула Гермиона. — Как раз я хотела бы, чтобы он был здесь. Он

мог бы объяснить, что происходит.

— Точно, поскольку он так замечательно все объяснил, когда приходил в прошлый раз, — сказал

Гарри, хотя и беззлобно.

342

— Я желаю, чтобы он тоже оказался здесь, — ожесточенно заявил Рон. — Чтобы я мог заехать

ему в физиономию.

Черное отверстие в стене распахнулось, и вошел Драко.

На миг все замолкли.

— А теперь я желаю, чтобы у меня был миллион галлеонов, — произнес Рон и с надеждой

оглянулся вокруг.

Гермиона одарила его взглядом.

— Проверка на всякий случай, — пояснил Рон.

Она снова переключилась на Драко, который быстрыми шагами пересекал комнату, направляясь

к ним. Джинни с ним не было. В руках он нес свой меч, без ножен, и выражение его лица было

настолько суровым, что ее сердце едва не остановилось. Прежде, чем она успела собраться

с мыслями, Рон с быстротой молнии вскочил на ноги и шагнул вбок, чтобы оказаться между Драко и

Гарри.

Драко встал, как вкопанный, и уставился на него.

— Что это ты делаешь, Висли?

Рон скрестил руки на груди. Ему не надо было задирать голову — он и так возвышался над

Драко — но он все равно сделал это.

— Не приближайся, — предупредил он.

— Уйди с дороги, — велел Драко.

Рон покачал головой.

— Ты хочешь отойти, — сказал Драко, прищурив глаза, — или ты хочешь узнать, какова на вкус

хорошая итальянская обувь?

Рон заморгал:

— Чего?

— Я думаю, он хочет сказать, что он пнет тебя в лицо, — пришла на помощь Гермиона.

— Не вижу, какое отношение к этому имеет поедание его ботинка, — отрезал Рон.

Драко закатил глаза.

— У меня неудачный день, — сказал он. — Мои угрозы не действуют так, как могли бы. Давайте

начнем сначала. Уйди с дороги, Висли.

— Нет, — ответил Рон.

— Уйди с дороги, или я нарежу тебя на длинные, тонкие полоски и скажу всем, что ты прогулялся

по чрезвычайно острой терке, надев очень тяжелую шляпу, — сказал Драко.

— О-о, это звучало гораздо лучше, — подбодрила Гермиона. — Прекрасное воображение.

— Я все равно не двигаюсь, — сказал Рон.

Гермиона перевела взгляд с Рона к Драко. Гарри находился позади нее, и она не могла видеть

выражение его лица. Драко, похоже, колебался между удивлением и едким весельем.

— Стань в сторону, — сказал он. — Я не шучу.

— Сначала положи этот меч.

— Висли, у нас нет времени. Прочь с дороги.

Рон не пошевелился. Драко бросил взгляд на Гермиону, которая подняла глаза ему навстречу. На

мгновение их взгляды встретились, и она вспомнила, что это — глаза мальчика, ее ровесника,

мальчика, которого она любила и которому доверяла. Как много раз она смотрела в них и видела там

его любовь к ней, но сейчас она смешалась с чем-то еще и как-то изменилась.

Гарри нарушил молчание, в первый раз с того момента, как Драко вошел в комнату.

— Рон. Все в порядке. Дай ему пройти.