Самого Красивого Мальчика на каком-то конкурсе, но думаю, что никакая сила на Земле не заставит

меня досказать эту историю до конца, так что не бери в голову. Нет, Поттер, я не выигрывал никаких

59

соревнований, — Драко поудобнее облокотился на дерево, — Может, ты подумаешь над какимнибудь другим способом борьбы с дементорами?

— Но другого способа не существует, — ответил Гарри, — Хотя… Малфой, как у тебя с

воображением?

— Как у меня с чем?

— С воображением. Ты можешь вообразить какое-нибудь счастливое мгновенье? Придумать чтолибо? Сфантазировать?

— Ну… если только я буду восседать на вершине пирамиды, одетый в золотую блестящую робу, и

окружённый обнаженными девственницами..?

— Если это делает тебя счастливым, — перебил Гарри с сомнением, — Могу я напомнить тебе,

что прежде всего ты должен быть счастлив, а не…э-э…

— Правильно, — Драко открыл глаза и усмехнулся, — Счастлив… хорошо, — он закрыл глаза и

снова задумался. Гарри наблюдал за тем, как лунный свет, играющий на лице Драко, рисовал

темные круги под глазами, как тень листьев падала на его бледную кожу, и думал: «И он будет моим

братом. Братом.» — Но тут его прервал Малфой.

— Готово. Придумал одно.

— Правда? — поинтересовался Гарри, — И что же это?

— Если я скажу, что оно включает в себя: Гермиону, сексуальное боа, музыку из «A Summer

Place,»… ты будешь очень зол?

— Да, — быстро ответил Гарри.

— Тогда лучше не спрашивай, — пожелал Драко. Он попытался сесть прямо, но это у него

не очень-то получилось. Гарри протянул руку, чтобы помочь ему и Драко, не особо задумываясь,

принял её:

— Ну что? Я готов. Начнём? — спросил он.

***

Они тренировались вызывать Покровителя около часа, вплоть до того, как Драко

не усовершенствовал своё «счастливое воспоминание», чтобы оно действительно казалось

РЕАЛЬНЫМ. Гарри уже начал зевать с так часто, что Драко даже почувствовал себя немного

виноватым.

— Послушай, Поттер, — произнёс Драко, — Если ты хочешь спать, то иди, поспи часок, другой.

— Но заклинание…

— В таком виде ты совершенно бесполезен, — перебил Малфой, — Ты только что сказал

«Экспекто Патрррррррооооооннууум», — сымитировал огромный зевок Драко.

— Я не хочу спать, — упрямился Гарри, — Может только прилечь на минуту.

— Ну так иди и ложись, — сказал Драко. Как только Гарри лёг, он тут же заснул. Драко смотрел на

него несколько минут и вспоминал худенького, застенчивого мальчика, которого он впервые встретил

шесть лет назад на Диагон аллеи. Он посмотрел на его растрепанные волосы, на его очки и подумал:

«Студент милосердия». Драко думал о том, что же заставило его самого сначала ненавидеть его, а

теперь беседовать с ним. В Гарри было что-то, что привлекало внимание. Драко не понимал, что же

на самом деле, но он знал, что, так или иначе, это было какое-то специфическое, неопределённое

качество, которому он всегда завидовал. А Гарри имел его даже когда был истощён голодом, даже

когда спал, и когда пускал слюни на свою робу. Об этом думал Драко, раздражённо глядя на

мальчика, который уцелел. Была ли эта та самая отличная черта, которую и полюбила в нём

Гермиона?

Драко вздохнул и посмотрел на меч, лежащий на коленях. Но вдруг он заметил какое-то движение.

Драко посмотрел на Гарри, но тот все ещё неподвижно лежал на траве, а потом неловко развернулся

и посмотрел назад.

Два красных глаза с желтыми вытянутыми зрачками, смотрели на него откуда-то из темноты.

Драко попытался отскочить назад, но тут острая боль пронзила его ногу.

— Привет, — произнёс Демон. «О, Боже» — подумал Драко безнадежно, поскольку демон

пододвинулся поближе, а Гарри все ещё спал. Драко опять посмотрел на демона, который уставился

на него своими круглыми красными глазами. «Я просто буду…сидеть спокойно и никого не трогать,

60

думал Малфой. Может быть, он не подумает, что я не могу встать и сделать ему что-нибудь».