отчаянии произнёс Лупин.

Внезапно до Сириуса что-то дошло, и он спросил:

— Рем, сколько времени прошло с тех пор, когда ты последний раз был на территории Запретного

леса?

— Леса?… — удивился Лупин, — О, Бог мой! Годы!

— Если бы я сказал тебе, куда нужно идти, ты бы мог… мог пойти туда и встретиться с тем, кто,

думаю, может помочь нам.

— Пойти в Запретный лес и встретить кого-то для тебя? — изумлённо повторил Лупин.

— Скажи, я бы просил тебя об этом, если бы это не было важно?

— Да, — твёрдо ответил Лупин.

— Лунатик…

— Хорошо, хорошо… — согласился Лупин. — Что ты хочешь, чтобы я сделал?

58

***

— Прекрати, — сказал Гарри раздраженно, — Меня это нервирует.

Двумя часами после того, как Джинни и Рон улетели, Драко уже понял, что если вытянуть руку по

направлению к мечу, он прилетит прямо к тебе в ладонь. Драко настолько впечатлило это открытие,

что он начал отбрасывать меч на некоторое расстояние от себя и позже ловить его. Гарри это просто

раздражало.

Гарри думал о боли. Должно быть, это ужасно лежать со сломанной ногой и даже не жаловаться.

— Малфой, — позвал он.

— Что? — Драко посмотрел на него

— Когда дементоры приблизились к нам, что ты услышал?

— Церковное пение, — наконец ответил Драко, — Знаешь, я ненавижу церковное пение.

— Ага, очень смешно, Малфой. Что ты слышал на самом деле?

Драко не смог подавить пробежавшую по его телу дрожь:

— Ужасные вещи, — произнёс он.

— Если ты закончишь практиковаться со своим мечом, я могу научить, как можно избавиться от

всего этого.

Драко подумал несколько минут, а затем положил, наконец, свой меч. Он посмотрел на Гарри,

который встал с того места, где сидел, и подошёл к Драко, пытаясь точно вспомнить, что же говорил

ему Лупин три года назад, когда учил его заклинанию Патронуса.

— Итак, — начал Гарри, — Во-первых, ты должен вспомнить какое-нибудь счастливое

воспоминание.

Драко моргнул:

— Что?

— Счастливое воспоминание. Это очень важно. Самое счастливое воспоминание, на котором ты

действительно сможешь сконцентрироваться.

Драко закрыл глаза и начал думать, и ещё раз думать. Счастливое воспоминание. Когда же он

был по-настоящему счастлив? Точно не с собственными родителями и не в школе. Драко вспомнил

случай с платяным шкафом в поместье Малфоев, он сидел там с Гермионой, которая ела

Шоколадных Лягушек, а потом… поцелуй. Драко вспомнил ту ночь, когда он не позволил своему отцу

убить Гарри, как позже он лежал на траве с Гарри, Сириусом и Гермионой, как Гермиона похвалила

его за удивительную храбрость. Но все эти воспоминания были затемнены знанием, что она

не любила его. Драко знал и принимал это, но всё же некие предупреждающие боли временами

мучили его. Боли, подобные зубной.

Драко открыл свои серебряные глаза и произнёс:

— У меня нет абсолютно никаких счастливых воспоминаний.

Гарри даже удивился:

— Что ты имеешь в виду?

— Только то, что уже сказал, — ответил Драко, — У меня нет счастливых воспоминаний, — Он

пожал плечами, — И не устраивай из этого большую проблему, Поттер.

Гарри был ошеломлён:

— Но у тебя должно быть хоть что-то.

— Ну, может быть, когда Слитерин выиграл Кубок Школы во время первого года моего обучения в

Хогвартсе. Хотя нет, подожди, там же был ещё ты, разрушивший всё это. И мы никогда

не выигрывали матчей против Гриффиндора, так что это вообще не подходит. Что я могу сказать?

Ты искажал все счастливые моменты моей жизни, которые вообще могли произойти.

Драко опять закрыл свои глаза. Невидимое присутствие Гермионы словно встало между ними. И в

первый раз в жизни Гарри почувствовал себя виноватым за удачу где-либо, где Драко терпел

поражение.

— Давай же, Малфой, — сказал он нерешительно, — Ты же должен был выиграть что-нибудь.

Соревнование. Да хоть что.

— Я хотел рассказать, когда мне было семь, то мама, выдвинула мою кандидатуру в качестве