neutron
Шрифт:
172
Глава 9. Рыцарь, Смерть и Дьявол .
бедить Вольдеморту. Если он получит чашу, с её помоона была не сильна, она ни разу не написала ни едищью он разрушит мир. Конечно, звучит нелепо — но
ной любовной записки к Гарри, даже не могла себе
так оно и есть. Ты же герой, правда? И выбор как раз
представить, как это делается. Она его просто любидля героя. Твои друзья — и всё остальное.
ла — мысль о том, чтобы сесть и написать хвалебную
Гарри согнул руки, и Драко отчуждённо удивился
песнь его зеленым глазам и обожаемому носу казалась
тому, что тот, похоже, и вправду решил его ударить.
ей, мягко говоря, нелепой. Возможно, в душе она не
Но Гарри чистым и спокойным голосом, словно о
была поэтом, но такова уж она была.
чём-то уже решенном, произнес:
Подняв свою палочку, она прикоснулась ею к пер— Я надеюсь, что ты понимаешь, каков был бы мой
гаменту. Это было простое рифмованное заклинание.
выбор.
Драко взглянул на него и осознал — с каким-то
Ты скажи-ка мне, пергамент,
странным чувством в глубине души — что не понимает.
Он предполагал, что Гарри выберет «все остальное» и
Ты скажи-ка мне, перо
открыл, было, рот, чтобы спросить, однако никак не
Кто писал все эти строки,
мог сформулировать вопрос; и возможность эта была
Покажи-ка мне его.
навсегда упущена, потому что дверь снова открылась,
и вернулся Люциус.
Пергамент дрогнул, буквы перестроились, появиОн больше не улыбался. В руке он нес скрученный
лась надпись ПЕНСИ ПАРКИНСОН. Гермиона передерпергамент и перо, что-то золотисто поблескивало в его
нула плечами, когда её имя на пергаменте исчезло и
нагрудном кармане.
письмо приобрело исходный вид. Что ж, она ожидала,
Он выжидательно взглянул на юношей.
что это именно Пенси — ничего удивительного. Они
— Ну-с, мальчики, — он переводил взгляд с одного
покусала губы.
на другого, — вы уже приняли решение?
Существовала еще одна вещь, которую она могла
проделать, однако она боялась того, что может узнать.
* * *
На уроках Защиты они узнали, что существует некая
разновидность Заклятья Confundus, которое может
Гермиона разложила пергаменты на столе и дробыть вплетено в слова письма, — знаменитая «книга,
жащей рукой начала перебирать их. Ей казалось, что
которую невозможно было прекратить читать», по слоона сумела унять охвативший её ужас, но теперь он
вам Люпина, содержала в себе одно из сильнейших завернулся снова. Кто-то копировал её почерк — и скоклинаний повиновения — Obedience, вставленное в
пировал его настолько хорошо, что даже её лучший
текст.
друг пал жертвой этого обмана. И не только почерк —
— Revelatus confundus, — пробормоталаона.
её выражения, её стиль… Да, Пенси должна люто, ох
Пергамент снова затрепетал. В этот раз слова не
как люто е ненавидеть, подумала Гермиона, чувствуя,
таяли, но некоторые из них потемнели и выделились.
как по коже бегут мурашки, — она должна была долго
это планировать, пристально следя за ней. Гермиона
Мой милый, я так скучала по тебе сегодня. Я столько
почувствовала, что волосы у неё встают дыбом.
думала о тебе на Зельях, что забыла писать лекцию, — как
бы ты сказал, столкнулась с самым большим ужасом в моей
Мой милый,
жизни. Домашнее задание — только десять баллов из деся-