Когда Том в последний раз был в Лондоне, небо

— Драко…

над городом пылало. Сейчас этого не было. Конечно,

— Ну, что ж… — пустым, невыразительным голосом

над Диагон-аллеей небо не пылало никогда, в ней быпроизнес он. — Если так…

ло темно и днем, и ночью — Министерство наложило

— Это лучше, чем если бы с ним что-то случина нее Укрывающие Чары, чтобы спрятать от воздушлось… — полушепотом сказала Гермиона.

ных атак Гриндевальда. Под этой светомаскировкой

— Знаю, — монотонно ответил он. — Думаю, мне

повсюду горели факелы, перегретый воздух пах дымом

просто не могло прийти такое в голову. — Конечно, ты

и чем-то горелым. Магазины были заперты, окна —

права, — он откинул с глаз светлую прядку. Глаза его

пусты, продажи ограничены — никакой драконьей кробыли широко распахнуты, но совершенно пусты — тави из Германии, перьев феникса с Востока — все было

кие глаза бывают у мертвецов. — Как всегда, права.

втридорога, а использование палочек жестко реглаГермиона выпустила письмо и, поднявшись, потяментировалось.

нулась к Драко. Он отвернулся, она не могла видеть

Хотя Тому никогда палочка была особенно

его лица, она только видела как быстро-быстро пульне нужна.

сирует жилка на его шее — там, где рубашка чуть съеОн хорошо запомнил дым, гарь и мрак. И маггловхала, обнажив хрупкий изгиб ключицы. Она хотела обский приют, в котором было ничуть не лучше. Стоя

ратиться к нему, что-нибудь сказать — что-нибудь врона крыше с остальными детьми, он смотрел на зарево

де того, что она сказала бы в похожей ситуации Гарри:

над городом. Все вокруг плакали и кричали, что городу

нежные слова, полные любви. Но это слова застряли

пришел конец. Том улыбался про себя, испытывая к

у нее в горле: она не могла представить, как обратитьним нечто вроде сожаления: они знали только один

ся с ними к Драко Малфою — человеку, который

мир. Ему было известно куда больше.

не лгал, не танцевал, не падал в обморок и, ко всему

Он подметал улицу перед домом ветеранов — пепрочему, никогда не показывал своих чувств. Даже

реполненную людьми маггловскую улицу. Он проборсейчас.

мотал себе под нос Visificus, и наполнился образами

— А может, он хотел, чтобы ты разозлился

смерти и войны — они текли сквозь его разум, как тена него? — предположила она. — И чтобы ты не скучал

чет воды сквозь разрушенную дамбу. Он видел умипо нему, пока его не будет?

рающих людей — на берегах, в ямах на земле, взры— Нет, — ровным голосом возразил Драко. Он взял

вающихся в воздухе огненными цветами. Кто-то перед

Заклятье из ее протянутой руки, и она увидела в его

смертью взывал к матери, но гораздо больше просто

стальных глазах поблескивающие золотые искорки отпросили воды. Они ползли в своей собственной крови,

ражения. Драко сжал его в кулак. — Он так не думает

они рвали на себе свою собственную кожу. И

или же то, что он сказал — ложь. Он знает меня достас безжалостной ясностью он совершенно отчетливо

точно, чтобы понять, что умирать, ненавидя его,

знал, что ничего подобного никогда не случится с ним:

не доставит мне никакого удовольствия и не принесет

он не умрет. Смерть вызывала у него некий отстраненникакой пользы.

ный интерес: структура, механизм, красота, сам мо— Ты не умрешь! — взорвалась Гермиона. — И

мент, когда останавливаются и разрушаются все сложне говори так! И ты не сможешь ненавидеть Гарри, это

ные двигатели жизни. Но он не хотел быть частью этоне…

го: это было слишком банально, слишком обыденно.

— Господи! — в голосе Драко прозвучало какое-то

Слишком человечно.

ужасающее мрачное веселье. — Храни меня от от этих

Он осмотрелся, взглянув на людей, снующих тудачертовых гриффиндорцев! Ты такая же, как он! Я

сюда в лучах яркого зимнего солнца. Слабое поколене удивлюсь, если все это потому… — он осекся и

ние. Поколение, не знавшее испытаний ужасом и литряхнул головой, его волосы взметнулись вверх — вошениями, поколение, возведшее в ранг героя мальлосы цвета звездного сияния. — не надо мне говорить,