Я выдуваю легкий ветерок и подлетаю к мумии. Вблизи она выглядит не такой зловещей. Скорее печальной. Жаль, что ей не с кем общаться. Я беру ее руку.

— Благодарю. К… Калатурру и Кур… Кургарру. — Я еле выговорила эти имена, но эта мумия одинока и она оторвала для нас собственную руку, так что самое меньшее, что я могу сделать для нее, — это хотя бы попытаться.

— Есть ритуалы, которые должно исполнять в загробном мире, — говорит мумия, и я серьезно киваю.

Рука в моей ладони сухая и хрустит, как будто может рассыпаться в любой момент.

Мое голубое сияние окружает ее. Пальцы сгибаются, издавая отвратительное похрустывание, и только указательный палец торчит. Он указывает на стену пещеры, украшенную золотом на золоте, но когда я присматриваюсь, то вижу дефект в металле, странную линию, которая изображает… о да, я вижу Дверь.

— Думаю, это путь домой, — говорю я через плечо.

Я поворачиваюсь, Рокси и Райан уставились на меня. Я показываю им язык. Иштар смеется, и напряжение спадает.

— Я не ожидал, что у тебя будут крылья, — говорит Райан.

— Я говорила тебе, что я не такая, как другие девушки, — ухмыляюсь я и иду к стене.

Стена начинает мерцать, словно золотая вода. Я крепче сжимаю руку и шагаю вперед.

Я оказываюсь в доме, судя по всему. Вокруг все в легкой голубовато-золотистой дымке. Я пару раз моргаю, прижимая руку к груди. Я совсем одна, и это не моя закусочная и не кинотеатр — в общем, не то место, где Двери имело бы смысл выпустить меня. Я…

Это мой дом; Я в своей старой спальне. Когда-то это было одно из моих любимейших мест в мире на самом деле. Она размером с закусочную, включая кухню, стены глубокого пурпурно-синего цвета. У меня была кровать под балдахином на четырех столбиках, потому что в детстве я хотела быть принцессой, а у принцесс именно такие кровати.

Мысленно возвращаясь в прошлое, я и была принцессой. Я жила в огромном Доме, который в другие времена мог сойти за замок. У меня было все, чего я хотела, даже не зная этого.

Вот только теперь у меня есть закусочная, и мои друзья, и Райан, и я знаю, что это звучит ужасно, но я не знаю, на что могла бы это променять. Даже не на возвращение родителей.

У меня были плохие родители, но они были мои.

Но… узнали бы они меня сейчас?

Я делаю еще шаг в комнату. Здесь мои книжные полки с книгами, которые я никогда не читала. Должно быть, я единственная девушка в мире, не читавшая «Черного красавца [19] », но у меня есть первое издание в идеальном состоянии. Я помню это, потому что на аукционе получила за него денег больше, чем за остальные книги.

Оказалось, что у моих родителей куча долгов. Мама забрала всю наличность, когда сбежала, ликвидировала все акции и ценные бумаги и сделала все, что обычно делают люди, когда не собираются возвращаться и разбираться с последствиями.

Дом тоже был продан с молотка.

Это не может быть мой дом. Но здесь все мягкие игрушки, которые я отдала на благотворительность, и коллекция разноцветного стекла со всего мира, и…

Я открываю нижний ящик комода. Здесь мои секс-игрушки и лубрикант с клубничным запахом, которым я так ни разу и не воспользовалась. Здесь есть даже мой зачитанный экземпляр биографии Колетт, и «Любовник леди Чаттерлей», и трилогия о Спящей красавице, ставшей сексуальной рабыней. У меня не было нужды прятать их, но это делали все нормальные девочки, а я была совершенно нормальной, до того как встретила Райана.

— Элли! — зовет мама.

Я подхожу к дверям комнаты и выглядываю в коридор. Она стоит там. Я думала, что не помню, как она выглядит, но ошибалась. Я помню ее в точности. Это она. Ее темные вьющиеся волосы, карие глаза; бледная кожа, туго обтягивающая скулы.

«Пластическая хирургия — это для людей, у которых нет такой костной структуры, как у нас», — часто говорила она.

— Элли, дорогая, — она берет мое лицо в ладони, и я слышу, как рука Калатурру хрустит, когда я сжимаю ее сильнее, — где ты была? Уже почти время обеда. Сегодня вечером мы приглашены к Стэндишам. Их сын с ума сходит, ты знаешь об этом что-нибудь?

Стэн. Она говорит о Стэне. Я трясу головой. Она целует меня в лоб, и мое сердце сжимается в груди. Она предлагает мне все — она предлагает мне семью, друзей, без крови и без смерти.

Но это больше не самое важное. Потому что есть закусочная, и как я буду без Райана?

И она никогда не называла меня Элли, Она всегда называла меня настоящим именем.

Я оглядываюсь по сторонам. Все выглядит не так.

Она зовет меня Элли, потому что не знает моего настоящего имени. Она зовет меня Элли, потому что это очередной Ад, и Двери не знают мое настоящее имя. Никто не звал меня настоящим именем, с тех пор как мама уехала, откуда Дверям его знать?