Нарния хватает меня за руку и сбрасывает огонь с нее на руку мумии и серебряные медальоны, раздается резкий шум.

Открыв глаза, я обнаруживаю, что парю в футе над землей в окружении голубого огня. Я моргаю и падаю на асфальт.

— Ой! — ною я.

Я могла хотя бы приземлиться на ноги.

Вода струится из руки со скоростью, невозможной для воды, растекаясь во всех направлениях. Вода ледяная, как океан, я знаю это, поскольку приземлилась прямо в нее. Нарния ухмыляется, Райан курит, Рокси смотрит с широко раскрытыми глазами.

— Я и не думала, что это сработает, — говорит Нарния, весьма довольная собой.

Рука лежит на земле, по ней растекается расплавленное серебро. Так же быстро, как потекла, вода перестает лить и исчезает.

Асфальт внезапно трескается, и рука проваливается в землю. У меня отвисает челюсть, когда асфальт сам собой выравнивается.

— Это было круто, — объявляю я, поднимаясь на ноги.

Моему рогалику неуютно в желудке, и я очень рада, что не пила кофе, потому что иначе меня бы стошнило.

— Элли, попытайся найти Двери, — говорит Нарния.

Она прислоняется к фургончику и улыбается. Я моргаю и пытаюсь думать быстро.

— Не знаю, о чем ты…

Нарния фыркает:

— Кончай скрытничать. Я знаю, что ты делала в Аду, и знаю, что ты пыталась сделать это здесь. Попробуй еще раз.

Что ж. Ладно, хорошо. Но если мои мозги снова налетят на большую ментальную кирпичную стену, я кого-нибудь прирежу.

Я думаю голосом моей Двери: «Где ты?»

И звук распространяется по городу в поисках спонтанных Дверей. Ничто не останавливает меня, и я понимаю: это действительно хорошо — уметь это делать.

Отзываются только три Двери, которые я не узнаю. Это неплохо, особенно если учесть сотни спонтанно вивифицированных дверей, существовавших пять минут назад.

Интересно, как теперь выглядит Ад?

Нарния вздыхает.

— Немного жаль, что это кончилось, — говорит она. — Рокси разглядывает ее. Я полагаю, что потребуется больше чем один рогалик, чтобы удержать Рокси от убийства Нарнии. — Это было так интересно. Мне надо все это записать… — Она умолкает и осматривается по сторонам. — Что, все кончено, все сделано? Я не отказалась бы выпить кофе.

— Значит, моя Дверь вернулась на прежнее место.

Я доедаю рогалик, запихивая в рот оставшуюся четверть. На лице Нарнии отражается легкое отвращение. Я прибью эту стерву, если она хоть слово скажет о моих манерах.

Но вместо этого она говорит:

— Конечно нет. — Она обращается со мной как с идиоткой, и только рука Райана на моем плече удерживает меня от того, чтобы ударить ее. Рука Райана и знание, что это будет очень больно. — Мы просто притормозили конец света. Временно.

Нарния выпрямляется, пошатывается на шпильках, восстанавливает равновесие. Но никто не двигается, чтобы помочь ей.

— Но игра еще не окончена, она продолжится, и скоро.

— Значит, мы прошли кучу Адов без… без пользы? — Я расстроена.

— Вы прошли девять Адов. Каждая Дверь ведет в девять потусторонних миров, так или иначе. И я не стала бы называть спасение мира, даже временное, бесполезным. — Нарния улыбается, действительно улыбается, и я захвачена врасплох тем, какой она может быть привлекательной, когда не скалит зубы, не фыркает и не корчит раздраженную физиономию.

— Нарния, что дальше? — Райан явно тоже теряет терпение.

Нарния постукивает идеально наманикюренным пальцем — естественно, французский маникюр — по губам:

— Вы вернулись из Двери с тем, что нам надо было, — со временем. Сейчас часть Дверей исчезла, и у нас появился шанс разобраться с главной проблемой. Я только не знаю, что это за главная проблема. Что-то — не очень сильное, но оно есть — мешает мне почувствовать, куда пропала Дверь Элли. Я должна их чувствовать. — Нарния мило надувает губы.

Что? Да, я ее терпеть не могу, но она умна. Отчасти поэтому я ее и не люблю. Я липкая и потная, у меня рука в соли. Я пытаюсь вытереть ее о пальто, но соль приклеилась, отливая золотом.

— Потому что все упирается в твою Дверь, — продолжает Нарния. — Это единственная аномалия в этом сценарии. Как она переместилась? Почему она переместилась? И как это связано с миром, гибнущим в земле и воздухе?

Она смотрит на нас и, когда мы ничего не отвечаем, начинает постукивать ногой. Должно быть, она видела все три телепередачи о том, как проводить мозговой штурм, и потом решила, что это слишком долго.