— О, спасибо, что ты просветила меня после того, как я задала вопрос. Не очень любезно, — резко говорю я. — Хорошо. Второй вопрос: что предотвратит конец света?

Соль и серебро, девочка, — говорит львица почти раздраженно. — Ты это знаешь.

У меня ощущение, будто я провалила какой-то тест с ответами, которые мне неизвестны. Это называется пассивно-агрессивная дискуссия, и мне, львица, это не нравится.

— Опустим всякую ерунду, — говорю я. — Какой умный вопрос мне следует тебе задать?

А, — произносит львица. Если бы львы умели ухмыляться, я думаю, она бы это сделала. — Двери-ищейки — это не разновидности Дверей и не просто демоны: — Она рассказывает, и, клянусь, на секунду она звучит как Нарния. — Это просто создания, которые обитают в междумирье. Они убивают тех, кто появляется на их территории, не из ненависти, а потому, что Двери их об этом просят. Они одиноки, и Двери — их единственные друзья.

Львица встает и потягивается. Я чувствую, как мое тело растягивается, когда она выгибает позвоночник. Тепло струится сквозь меня.

Ты наткнулась на Дверь-ищейку, — продолжает она.

В темноте вокруг нее скользит пурпурное существо с волосинками на концах щупалец. Это маленькая копия монстра из больницы! Чудовище вроде этого убило Джэксона.

На миг я преисполняюсь ненавистью к ним.

О да, представляю, что ты чувствуешь, — говорит львица. — Но у тебя был опыт, когда любимые причиняли боль, не осознавая этого. Позже ты, может быть, захочешь вспомнить об этом.

И она уходит во мрак.

Дверь появляется на том месте, где исчезла львица, и монстр со щупальцами — Дверь-ищейка — ныряет в нее, увеличиваясь в размерах. Дверь на миг становится пурпурно-зеленой, словно синяк, и потом Дверь говорит:

Привет, Элли.

— Ага, — отвечаю я. — Я скучала по тебе. — И это правда.

Мы тоже по тебе скучали, — говорит она. — Что мы можем для тебя сделать?

Желания. У меня слишком много желаний. Но я думаю, что хуже уже быть не может. Поэтому я прошу:

— Отправь меня к Райану и Рокси. У нас полно дел. Было бы глупо, если бы мы стали помогать тебе уничтожить нас.

— На самом деле я не хочу уничтожать вас. — Я с некоторым удивлением осознаю, что это правда. Сегодня день переоценки ценностей. — Я просто хочу восстановить равновесие. Вы знаете, что все полетело вверх тормашками.

Мы понимаем, но…

— О, просто заткнитесь и делайте то, что я говорю. — Я говорю с Дверями так же раздраженно, как Райан со мной. Ха-ха.

Я вхожу в Дверь.

Время замедляется, пока я прохожу сквозь Дверь, и в какой-то миг я слышу, как львица говорит:

— «Междумирье» — это значит «место между мирами». В междумирье между Адом львицы — Адом правды, я полагаю, и разве это не Ад для многих людей? — и местом, которое пахнет ужасно похоже на дом, я чувствую Райана и Рокси, застывших на полушаге в Двери Калатурру-Кургарру. И там есть что-то еще. Существо, живущее в междумирье. Дверь-ищейка.

Она пахнет пурпуром. И одиночеством.

И затем этот мир заканчивается, и Райан — это Райан, Рокси — это Рокси, и я — это я.

Вот только, может быть, впервые в жизни я ощущаю себя цельной.

Когда я оборачиваюсь, первое, что я вижу, — как кто-то тащит вниз коробки Рокси с этикетками «Повидловый ароматизатор». В кинотеатре темно, на экране какой-то мультфильм, зверюшки в шляпах. Райан и Рокси прямо за моей спиной. Рядом с нами сидят люди, но они не вскакивают и не вопят — из ниоткуда появились странные люди, покрытые кровью, грязью и несущие с собой руку мумии.

— Странно, — шепчу я.

— Так вот что ты считаешь странным? — поддразнивает меня Рокси.

Она поправляет стетсон на голове. Райан делает то же самое. Я стягиваю темные очки с головы на нос.

— Похоже, мы дома, — говорит Райан.

— Что, если это очередное адское измерение? — сомневается Рокси.

— В адских измерениях нет Диснея, — возражаю я. — Пахнет слишком по-человечески.

Райан осматривается:

— И что теперь?

— Надо добраться до микроавтобуса, дорогуша, — отвечает Рокси.

— Звучит хорошо, — говорю я.

Мы выходим из кинозала в холл, где на нас подозрительно пялятся тинейджеры. Я вижу на стене платные телефоны-автоматы.

— Эй, ребята, дайте мне минутку.

Райан выглядит так, словно сейчас начнет возражать или спрашивать, зачем мне надо звонить именно сейчас, но вместо этого он указывает на руку, которую я держу.

— Может, сначала ты захочешь куда-то убрать это? — мягко говорит он.

Хм…

— Хорошая мысль.

Я сую ее в карман плаща — и, упс! слышится неловкий хруст. Надеюсь, эта штука прочнее, чем выглядит, потому что будет очень обидно, если придется опять проделать тот же самый путь, чтобы заполучить вторую руку мумии.