— Николай? Простите меня, простите! — забормотала она, быстрым движением выти-рая слёзы, и поправляя растрепанные волосы.

— Да нет, можете не извиняться! Мне было очень и очень приятно получить от вас па-рочку, эдаких крепеньких тумаков! — засмеялся парень, но Ника, которая сидела, по-нурив голову, почувствовала, как слёзы опять набежали на глаза, и уже стали беззас-тенчиво капать на подол её старого платья, запачканного сырой землей.

— Ладно! Вы пока плачьте, а я пойду, посмотрю, что же вы сделали с моей машиной.

Николай светил себе спичками, и удивленно посматривал на ту, что рыдала в темном салоне автомобиля.

— Или эта женщина в рубашке родилась, или ей просто не смерть сегодня!

Машину развернуло на обочине дороги почти под углом. И если бы не многолетняя практика водителя, и профессионального мотогонщика, да рыхлая дорога, плакала бы она сейчас? Или пришлось бы плакать ему?

Николай, вздохнул, и, открыв багажник, нашарил в темноте маленькую лопатку. Он пе-рекидал в траншею под колеса порядочную кучу земли, когда рядом вдруг раздался женс-кий голос:

— Вам помочь?

Николай, глянув искоса на темный силуэт стоящей перед ним женщины, бросил коротко:

— Нет! Я сам!

Но, увидев, как Ника испуганно отпрянула, произнёс более доброжелательно:

— Если вам не трудно, присядьте рядом со мной. За разговором дело быстрей делается!

Женщина села рядом с машиной на корточки, молча наблюдая за Николаем, пока тот, не устав, произнёс:

— И разговоры вести некогда!

Ника виновато молчала и тогда, когда, наконец, машина выехала из огромной колеи на прямую наезженную дорогу.

— Ну, садитесь, довезу! — скомандовал Николай, и Ника даже вздрогнула, уловив что-то знакомое, в этой манере разговаривать четко и ясно. Нет, едва ли он так молод, как ей показалось.

— Так что вы делали на дороге? Решили свести счёты с жизнью? — глядя прямо пе-ред собой, спросил мужчина.

Ника молчала, но затем ответила, как-бы решившись:

— Я молилась!

— Молились? Чему?

Мужчина искоса глянул на неё, и опять уставился на дорогу.

— Не всё ли равно чему! — медленно ответила Ника, а Николай, хохотнув, произнёс:

— Уж, не про мою ли душу была та молитва?

Ника оторопела, но тут же в свою очередь тихо засмеялась, и произнесла:

— Не бойтесь, вы тут ни при чем!

Мужчина сбавил газ, повернулся, и глядя ей в лицо, ответил:

— По правде сказать, очень жаль!

Он остановил машину, взял руку Ники, лежащую на коленях, поднёс к губам, и поцело-вал.

— Зачем…вы сделали это? — запинаясь, произнесла Ника…

Ей стало отчего-то стыдно. От её рук, наверное, пахнет навозом, телятами, и, Бог знает ещё чем!

— Мне это захотелось сделать! — прошептал Николай, и, внезапно схватив Нику за плечи, попробовал поцеловать её в губы.

— Да что же это творится! — простонала Ника, с усилием отталкивая от себя этого почти незнакомого ей человека, которого она видела всего лишь один раз, и то это было в день её приезда сюда. Но тогда, Николай показался ей скромным деревенским парнем, а сейчас…

Оттолкнув его от себя, Ника выскочила из машины и побежала к огородам, виднеющим-ся неподалеку в ночной мгле.

— Вероника! Вернись, я тебя не трону! Вернись! — кричал ей вслед мужчина, но Ника, не слушая его, бежала вперёд, перепрыгивая через канавки, перелезая через деревян-ные изгороди.

И когда перед ней возник её дом, она вздохнула глубоко, задержала дыхание, затем выдохнула, подождав пару секунд, и, наконец, постучала тихо в окошко. Она подождала, но никто не отозвался. Тогда женщина подошла к двери, толкнула её и поняла, что дверь не заперта. Значит, Анатолия нет дома!

— Ну что же, тем лучше! — прошептала женщина, падая на пол, где лежала холод-ная, и, словно сырая от ночной прохлады постель.

ГЛАВА 25.

Прошло уже два дня, а откровенного разговора с Анатолием Нике ещё так и не уда-лось добиться. Опять всё время кто-то или что-то мешает, то дети, то сонное полупьяное состояние её мужа. И когда они неожиданно остались в доме одни, и Анатолий, пообе-дав, отправился в сенцы что-то мастерить, Ника решила, сейчас она подойдёт к нему, и именно сейчас поговорит…

Она подошла к мужу и села рядом. Анатолий глянул на неё, и, улыбнувшись, продолжил строгать доску.