Телевизор зашипел, моргая черно-белыми полосками. Всё! Передачи закончились. Ни-ка щелкнула выключателем, и телевизор погас. В доме стало тихо. Но она не спала. Пе-ред глазами стояло растерянное лицо матери, которая до сих пор не может ничего по-нять, что произошло у дочери, и никак не может успокоиться насчет Анатолия:

— Как он мог сделать такое, как?

Ника усмехается в темноту:

— Наверное, это было очень просто для него, перешагнуть через всех нас, и остановить свой выбор на той жизни.

И словно в ответ, Нике чудится взволнованный голос Марии:

— Нет, нет дочка. Зря ты так говоришь, зря. Он любит вас всех, я знаю…

Ника закрывает глаза. Голос матери ещё как-бы звучит в тишине ночи, но она знает, все эти мысли, воспоминания, обрывки разговоров, переживания скоро утихнут, и она заснёт спокойным сном. Надо лишь крепче зажмурить глаза!

Но видимо что-то не дает спокойствия, потому-что вздохнув, женщина тихо шепчет в темноту:

— Нет, мама…Теперь он будет любить своего будущего ребенка и молодую жену. А мы… мы — это из прошлой жизни!

Прошлая жизнь теперь и ей ни к чему! Все эти воспоминания лишь тормозят её, де-лают слабой, а ей надо быть сильной. Она знает, как стать сильной. Это пример её ма-тери, пример сотен других женщин, всю свою жизнь проживших без мужей и вырастив-ших прекрасных детей. Она может стать сильной. Это Ника поняла сразу, как только села с детьми в поезд.

Она ехала к маме, в маленький тихий городок, который и за двадцать лет почти ни в чем не изменился. За три дня Ника оббегала почти полгорода. Она искала работу и жильё. С работой не везло. Медсестрой ей не устроится, а в санитарки идти за гроши то-же не хочется. Она не прокормит детей на эту нищенскую зарплату, да и идти в сани-тарки, после того как ты отработала столько лет медсестрой в операционной и перевя-зочной, просто не позволяло самолюбие. В бюро по трудоустройству она видимо зря хо-дила, там, таких как она, пруд-пруди, да и требовались всё больше мужчины. Правда Ника записала, какие документы ей надо собрать на пособие по безработице, но тем, де-ло и закончилось. Хотя, если по правде, на те смешные деньги, что давало бюро, можно было купить пару килограмм мяса, а остальное время, оставалось ждать, положив зу-бы на полку, когда тебе что-то предложат сносное. Едва ли Ника смогла так прожить месяц. Энергия распирала её, она требовала выхода из создавшегося тупика. Потом энергия сменялась отчаянием, желанием всё бросить, и укрывшись с головой в одеяло, уснуть глубоким, спокойным сном. Но вечером Ника видела тревожные глаза своих детей, и жалость к ним острым клинком вонзалась в её сердце, заставляя испытывать сильную физическую боль. И тогда она делала усилие над собой и улыбалась детям и своей матери, заставляя их поверить в то, что у них всё хорошо. Она заставляла себя не поддаваться слабости. А вот с жильём Нике невероятно повезло. За свои деньги, в скором времени она присмотрела небольшую часть жилья в старинном купеческом доме с вы-сокими потолками и огромными окнами. Всего две крохотные комнатки и веранда, но и это радовало.

— Не торопись! Не трать деньги! Поживи с детьми у меня! — уговаривала Мария дочь, но та упрямо встряхивала черной массой волос, распущенных по плечам:

— Я должна мама делать всё сама, и не мешай мне! Пойми, я должна что-то делать…

— Ну и ладно, ладно! — торопливо соглашалась Мария, с удивлением вглядываясь в свою младшую дочь, замечая что-то совершенно новое в её облике, в худенькой по де-вичьи фигурке, в хрупких плечах, в глазах, которые уже не были спокойны как прежде.

Теперь в её дочери появилось что-то иное, сильное, не терпящее возражений, и как ни странно, что-то знакомое ещё с детства, когда дочь была девочкой, бегала по улице босиком и дралась с мальчишками. Но ведь то было детство!

И Мария смирилась, вздыхая. Нет, ей не понять Веронику. Она никак не могла воспри-нять того, как можно бросить мужа, прекрасного человека, и всё начинать сначала, одной,

и с двумя детьми. Нет и нет! Ей не понять дочь! А в то, что Анатолий пьет, и нашел дру-гую женщину, она не верит. И может так даже лучше, что Вероника живёт отдельно. Она её дочь, но мало ли чем можно обидеть друг друга. И то, что Ника торопилась с ремонтом, и въехала в квартиру за две недели до Нового года, этому Мария не противи-лась. Дочь взрослая и умная женщина. Но стоит лишь матери завести разговор о Толи-ке, как Ника становится похожа на каменную статую. Поэтому Мария старается её уже не тревожить, и больше молчит. И даже на решительное заявление дочери о том, что она займется торговлей, Мария тоже почти ничего не сказала. Может это и правильно. Пусть Вероника думает сама. И сама решает, как ей жить. А как мать, Мария поможет дочери во всем, насколько это будет в её силах.

От покупки квартиры остались кой-какие деньги, и в один прекрасный день, Ника съездила в Москву, и привезла на продажу вещи. Так, дешёвку, но всё ушло по сходной цене. Торговала Ника на рынке. И хотя она уже не первый день приходила сюда, но каждый раз, каждую минуту, она готова была сорваться с места, и бежать бегом от како-го — нибудь, мало-мальски знакомого лица. Ведь, несмотря на то, что после окончания школы прошло больше пятнадцати лет и мало кого можно было узнать в этих изме-нившихся с годами мужчинах и женщинах, но потайной страх разоблачения, чувство то-го, что ты занимаешься каким-то постыдным делом, совсем не приемлемым для неё, заставляло Нику каждый раз то бледнеть, то краснеть, или того хуже и смешнее, ны-рять под высокий прилавок, и с бьющимся сердцем отсиживаться там, пока объект её "внимания" не проходил дальше. Тогда подружки по торговле заглядывали под прила-вок, и, хитро поблёскивая глазами, сообщали, что гроза миновала.

Гроза миновала! Господи, да неужели эти располневшие солидные мужчины с брюш-ком, и есть её бывшие мальчишки — одноклассники, или потерявшие стройность женщи-ны, и есть те самые девочки из десятого "Б" класса. Неужели они не поняли бы её? Но каждому не объяснишь, отчего и почему, она оказалась опять в этом городе, почему стоит она здесь на рынке, и торгует малокачественным китайским тряпьём, в котором сейчас заключен великий смысл. Смысл её существования, и даже благополучия! Сидя под прилавком, она ненавидела себя за трусость и малодушие, ругала себя за этот страх, и говорила сама себе, что это по-девчоночьи глупо, прятаться от бывших знакомых и одно-классников. Ника сама себя уверяла, что в следующий раз ничего подобного не произой-дёт, н о проходило время, и всё повторялось вновь. Рядом стоящие женщины посмеива-лись над этой слабостью Ники, но их усмешки были не злобивы, а даже добродушны. Видно, что и они сами " пережили" этот синдром, "страха разоблачения". Пережили, и стали спокойны! Ведь они, в прошлом законопослушные рабочие и служащие, совсем не думали, что когда-то жизнь заставит их заняться тем, что раньше называлось спекуля-цией, за которую можно было угодить в тюрьму. А теперь пол- страны занималось "узако-ненной спекуляцией", к которой их подвела жизнь, судьба или всё та же страна, а по-нятие постыдности, так и не исчезло.

— Ты ещё молода Вероника, и наивна! — говорила полная симпатичная женщина Валентина Андреевна, в прошлом ведущий экономист на крупном машиностроитель-ном заводе, а теперь " обычная базарная баба", как она говорила о себе.

— Чего ты людей боишься? Ты же ничего не украла, это твоё орудие труда, как моя бухгалтерия, например, или шприц с лекарством в твоих руках. А сейчас, твои вещи на прилавке тоже орудие труда, вбей себе это в голову! Ты работаешь точно также, только на себя. Пойми! И не стесняйся! Хотя, что говорить, и мы через это самобичевание лож-ной стыдливостью, тоже прошли. Пока сути дела не поняли, что нас жизнь поставила перед выбором, идти на рынок, вместо того, чтобы продолжать работать по той специаль-ности на кого ты учился. Так что из этого? Ты видишь, что в стране творится, везде сокращения, увольнения. Прикажешь гордо умирать от голода вместе с детьми, или ид-ти попрошайничать, выспрашивая грошовые пособия. А может лучше пойти воровать и грабить? Ну, на последнее, мы не гожи с тобой, а на рынок сгодимся! Теперь, девочка моя дорогая, это наша с тобой работа, рынок! И чем проворнее и предприимчивее мы будем здесь, тем лучше будет успех нашего предприятия!