Ну что же! Пусть! Сейчас она не боится быть такой, какой она есть. Красивой или безобразной, молодой или старой, умной или глупой. Сейчас или никогда, но она выскажет всё, что накопилось у неё на душе. Но мужчина, вдруг наклонился над жен-щиной, и мягко прикоснувшись языком к тёмному пятну на груди, припал к нему. И вдруг тотчас, горячая волна обдала Нику, поднялась к самому горлу, ударила в голо-ву, закружила её, заставив закрыть глаза, а затем горячий поток рванул вниз, к са-мому её естеству, и, наконец, захватив её всю, без остатка, словно пленницу, сковал её тело страстью и толкнул её к тому, кого она желала всегда, и всю свою жизнь.

— О, небо! — шептали её губы. — Я не могу…

— Не надо! Молчи! — шептали его губы. — Дай мне шанс. Дай! Не говори мне ни-чего. Ничего, кроме того, что ты любишь меня! Скажи мне это! Скажи!

Его губы находили её губы. Его дыхание смешивалось с её дыханием. Его сильное те-ло, его руки сжимали её в объятиях так, что не было сил, и даже помыслов вырваться из этого плена, а наоборот…Эта сила порождала стремление к ещё большему её позна-нию, к обладанию ею, к радости подчинения ей…

— Скажи, что любишь! Скажи! — неистово шептал хриплый от страсти мужской голос.

Там, где-то там внутри Ники зарождалось что-то большое и огромное. Оно надвигалось, нарастало вместе с той дикой страстью, которая заставляла двигаться эти два прекрас-ных, красивых тела в едином ритме. Ритме, рождённым чувством желания и любви. Да-да! Любви! Иначе, отчего её тело вдруг рванулось вверх, словно почуяло ту верши-ну счастья, которую так часто путают с наслаждением.

— Люблю! — готова была кричать Ника, словно проваливаясь в эти мгновения куда-то в бездну, или наоборот, возносясь к небесам. — Люблю! Больше всего на свете, и может даже больше самой жизни…

Но эти слова лишь эхом отдавались где-то там, внутри её, потому-что губы Володи впиваясь в её губы, а затем, отрываясь на мгновение, что — то шептали ей. Что? Когда Ника как — бы очнулась, слова Володи удивили её:

— Тише! Тише милая! Мы разбудим детей!

— Детей? Ах да. Как — же она могла забыть о самом главном.

Володя сжимал её в своих объятиях, когда, выждав некоторое время, отдохнувшая от бурных минут любви, Ника приподнялась над Володей, и заглянула ему в глаза.

— Ты мне опять что-то хочешь сказать! — нежно касаясь губами кончиков её ушей, произнёс Володя, и тихо засмеялся. — Непоседа! Почему я всегда боюсь, когда ты вдруг начинаешь говорить со мной. Я, старый вояка, воевал в Афганистане, бывал в Таджи-кистане, и на Кавказе не кланялся бандитским пулям… Да и мало ли где я был, и с кем разговаривал, но поверь, мой славный и милый Стриж, я никогда никого не бо-ялся, а вот тебя я знаю с детства…и боюсь!

— Ты меня боишься? Вот глупости! — встряхнула чёрной гривой волос Ника, и те упав с её плеч, рассыпались веером по груди мужчины, застывшего в ожидании.

— Ну! Так что я должен услышать сейчас?

— Я беременна!

— Ты?

Глаза Володи вдруг сверкнули в полутьме, и резко, отбросив от себя простыню, он сел на кровати. Испуганно отшатнувшаяся Ника ошеломлённо смотрела на него.

— Ты беременна? И от кого-же? — услышала она спокойный голос, и что-то странное и страшное почудилось ей в этом голосе, так что, обхватив Володю тесным кольцом рук, прижавшись щекой к его спине, Ника торопливо зашептала:

— От тебя милый. От тебя! В первую же ночь нашей встречи, в первую…

— Этого не может быть!

Резким движением Володя поднялся с кровати, и стал натягивать на голое тело ру-башку.

— Почему ты мне не веришь? Уже месяц прошёл с того дня. Даже больше меся-ца! — поправилась Ника.

Она смотрела на Володю, ничего не понимая. Почему он ведет себя так странно? Что здесь такого страшного?

Ника вздохнула, сложила ладони рук вместе, поднесла их к губам и лукаво улыбнулась:

— Я понимаю тебя! Ты хочешь сказать, что в наши с тобой годы детей уже не заво-дят! Хотя мне всего тридцать семь, а ты как мужчина просто великолепен для своего возраста, и навряд ли, кто даст тебе больше тридцати пяти… А ещё, у моего брата жена родила ребёнка в сорок три года, вернее в сорок четыре, и поверь, это настоящий вундеркинд. Ты бы его видел. Просто гений! И в этом возрасте дети рождаются очень умные, я это знаю…из книг и журналов, и даже из своей медицинской практики. Од-нажды у нас в отделении лежала с сыном такая вот " бабушка"…

Что она болтает? Да когда же иссякнет этот словесный вздор, который так и льётся из её рта. Неужели Володя не остановит её, не крикнет, ничего не скажет, а будет всё также молча стоять у окна, курить сигареты одну за другой, и смотреть на яркое ночное небо, ожидая, пока ему наговорят кучу всякой ерунды.

— А впрочем, ты не расстраивайся! Я просто так тебе это сказала. Ещё ничего не ясно, а если что-то и будет, то недолго и аборт сделать. Подумаешь, беда!

Ника пожала плечами. Но наверное, она всё-же вывела Володю из себя, потому-что он вдруг развернулся, резко по-солдатски, словно на плацу, и голосом, почему — то дрожа- щим и прерывающимся, произнёс: