От декстеровского виски полностью проснулось только тело. Голова все еще заканчивала очистку изнутри. Донкат повернулся к саксу.

– Кто это?

– Соловей, – пожал плечами тот. – И Пенек.

– И все?

– Все, – помедлив, отозвался Шойс.

Повисла тишина. Внутри Степы разливалось тепло от глотка из фляжки, но оно уже не грело и не расслабляло. От него опять начало мутить. Двое из двадцати. Вот она, романтика космоштурма. Степе стало нехорошо. Он еще раз посмотрел на силуэты.

– Что с Пеньком?

– С Пеньком как раз все хорошо, – раздался в динамиках убээса знакомый голос Кирилла. – А вот с командиром беда.

– Что? – Степа с трудом встал на ноги и поковылял к силуэтам.

Соловей лежал лицом вниз. Что там спереди, Степа не увидел, а спина убээса Соловья представляла собой жуткое зрелище. Закопченная, в пузырях сгоревшего пластика и армитона, забитая грязью и мхом. На нее смотреть, и то было страшно. А что внутри? Степины ноги предупредили, что долго они не выдержат. Сжав зубы, он послал их подальше и посмотрел на Пенька.

– Что Соловей? – голос прозвучал предательски хрипло.

– Живой, – вздохнул космоштурм. – Но это и все. Я запустил ему «Вечный сон»…

– Это функция такая в убээсе, – пояснил сбоку Декстер. – Как раз для таких случаев. Медикаментозная искусственная кома. В таком состоянии он ничего не чувствует. Может лежать до рег-камеры, сколько хватил сил организма. Я помню, у нас один деятель неделю так жил, пока не прилетели за ним.

– А потом? – Степа смотрел на неподвижное обожженное тело.

– А когда его заберут, – сакс правильно понял, про что Степа спрашивает, – засунут в рег-камеру и выйдет оттуда как новенький. Нашивка за боевое ранение и все, что к ней прилагается. Если, конечно, не зажмут.

Он нахмурился, что-то вспоминая. Но Степе сейчас было не до его воспоминаний, пусть и глубоко личных. Потом как-нибудь, в баре. Он даже выпивку ему купит. И поплачет на широкой груди. Прости, Шойс, это не значит, что тебя тут не любят. Но плохую память сейчас можно пережить, а вот плохое самочувствие – вопрос. Нет, в возможности регенерационной камеры Донкат верил свято, но она еще когда будет. А Соловей – вот он. Степа запнулся. А?.. Один вопрос тут же потянул второй.

– Где коспехи?

– Там остались, – Пенек показал туда, откуда пришли. Степа поморщился: кто пришел, а кто и прилетел. Космоштурм продолжил. – Как автоматика начала плыть, они и остановились. Ботам сюда ходу нет, а они без поддержки сверху шагу не сделают. Тем более, куда нам отсюда деваться? Сидят, ждут, пока мы отсюда выбираться не начнем или не сдохнем тут с голоду. Тут же еще на подходе…

Он помялся.

– Что? – подтолкнул его Степа.

– Да понимаешь… – Пенек усиленно подбирал слова. – Тут такое дело… Ну, я не знаю, как сказать… Может, мне и показалось.

– Рожай уже, – прогудел сбоку Декстер. – Ты хотел сказать, что когда мы подходили, этот туман, – он указал пальцем за спину, – как будто бы прыгнул вперед. Но как-то непонятно. Не со злом – точно. Но я сам видел, как в меня должны были полететь два заряда. Там двойка крутилась, шла ровно на меня. Точно должны были выстрелить. Сто процентов. Но туман прыгнул, и выстрела не случилось. Уж не знаю почему. Тогда они и остановились. А туман обратно ушел.

– Именно так я и хотел сказать, – согласно закивал Пенек.

– Понял, – медленно проговорил Степа. – Вернее, ничего не понял.

– Да тут нечего понимать, – вздохнул сакс. – Ситуация следующая: мы стоим возле этого «Белого Места». Вышли туда же, откуда уходили. По крайней мере, очень похоже. Профессор с Селеной – неизвестно где. Соловей ранен. Нас трое. Противник, по ощущениям, где-то около километра. Все. Теперь остается решить, что делать дальше. Придут за нами, не придут? Ищем профессора, не ищем?

– Прийти должны, – убежденно сказал Пенек. – К нам «Харон» идет. И еще, мы же не одна группа, еще три есть.

– Видел, что стало с нашей группой? – не согласился с ним Декстер. – Там штурм-бригада высадилась. Хватило на нас, хватит и на остальных. И девять «Жаб» при таком соотношении – не аргумент. «Харон» ваш, конечно, рано или поздно придет. Вот только кому он будет помощь оказывать? Если я правильно все понял, то мы как раз и нужны для того, чтобы было кого галактике предъявить. А если нас не будет, то «Харон» просто прогуляется до Бойджера, и все. Кто поверит сказкам о каких-то посланиях с просьбами о помощи? Тем более если тут уже «спасательный» флот высадился, для «оказания помощи соотечественникам, подвергшимся атаке анархистов». И вот тут начинается самое интересное. Если есть на Бойджере ученые из РФМ (даже не космоштурмы, наоборот, их тут нет и никогда не было), тогда Пятый Штурмфлот – агрессоры. Нет – агрессоры «Харон». Вот такая вот математика.