В нос ударил уже знакомый запах фиалок. Степа принюхался. И вдруг окружающий мир неуловимо изменился. Где-то в глубине тумана он увидел какой-то странный узор. Нет, не узор. Картина? Пожалуй. Степа присмотрелся. Странные образы, сменяющие друг друга, складывались во что-то… что-то знакомое. Что это? Одно, другое. Изображение сменяет изображение. Перетекает друг в друга. И… у Степы в голове начало постепенно складываться ощущение обиды. Обиды?

И вдруг он понял. Да, обиды. Конечно, обиды. За «сожрать». Глупость какую-то он несет. Кто тут кого жрать будет? Фу, Степе стало даже стыдно. Образы в тумане стали мягче. Спокойнее. Его простили.

Степа облегченно выдохнул… и задрожал всем телом. Какое «жрать»? Какое «простили»? Перед кем «стыдно»?

Образы тумана заструились успокаивающей лентой. Все в порядке, в порядке, в порядке. Здесь нет угрозы. Нет, нет, нет.

Степа медленно пошел вперед, увлекая за собой Пенька и Декстера.

Они и вправду успокаивали. И успокоили. Мысли Донката стали плавнее, мягче. Вернулась способность думать. Так, если здесь безопасно, то он может отпустить Декстера с Пеньком. Так? Туманная мгла не изменилась. Решение оставили за ним. Ага, предположим, он их отпустит. И они тут же потеряются. Не-ет, так не пойдет. Но ведь как-то он в прошлый раз видел в этом тумане? Как у него получалось? Степа вгляделся в плывущие линии. Непонятно. Какие-то размытые линии, спирали, воронки. Глюки, короче.

Стоп. Степа схватился за последнее слово. Глюки. А от чего бывают глюки? У него? От бойджи. В молочной реке появился нарисованный тоннель. Дорога? Верная дорога?

– Пенек, – обе руки были заняты, и Степа постучал о шлем космоштурма своим шлемом. – Открывай.

Пенек очень внимательно посмотрел на Степу через забрало своего шлема. Проверяет, нормальный ли? Сейчас ты у меня допроверяешься, обозлился Степа. Он скорчил морду, как при переключении каналов в шлеме, дико завращал глазами и стал тихонько подвывать, задирая губы кверху. Посмотрел на лицо Пенька и решил, что перестарался. Да уж, с такими глазами он теперь часа два забрало не поднимет. Хорошо еще руку не выдергивает, а то – поминай, как звали. Черт, отругал себя Степа, нашел время для шуток. Он развернулся к Декстеру. Тут все вышло значительно проще. Сакс вопросительно поднял брови, спрашивая, как дела. Степа показал глазами, что все нормально. Декстеру хватило нескольких секунд, чтобы прийти примерно к тем же выводам, что и Донкат. Короткая заминка, и сакс тоже вдыхает запах фиалок.

– Ну как? – поинтересовался Степа. – Нормально?

– Да, кажется, ничего, – пожал плечами сакс. – А с Пеньком что?

– Боится, – Степа не смог придумать, как внятно объяснить, почему Кирилл не хочет поднимать забрало, и решил ограничиться простой версией.

– Ладно, пусть боится, – махнул свободной рукой Декстер. – Ну, что будем делать?

– Да есть одна мысль, – поделился Степа. – Ты что-нибудь вокруг видишь?

– Ничего, – припечатал сакс. – Белые стены. Свет и свет.

– А вот там? – Донкат указал туда, где неспешно переливались какие-то молочные волны.

– То же самое, – пожал плечами Декстер.

– Так, ясно, – похоже, это все-таки только он может с туманом общаться в отсутствие профессора. – Забыли. У тебя бойджа есть?

– Нет, – покачал головой Декстер. – А зачем тебе?

– Да надо проверить одну идею, а то мы так и будем тут стоять, держась за руки. Ты, кстати, не отпускай меня, а то потеряемся в секунду. Я уже сейчас не знаю, откуда мы пришли.

– Нет у меня бойджи, – сокрушенно повторил Декстер. – Надо у Пенька спросить.

Донкат скосил глаза на глухое забрало кирилловского шлема.

– Спроси ты, а? А то он меня боится.

– Тебя? – поразился сакс. – С чего бы это?

Степа только пожал плечами. Сакс аккуратно положил Соловья на землю (Степа тут же поставил на него ногу, чтобы не потерять) и, не отпуская Степин локоть, подошел к Пеньку.

– Открывай, – загудел Декстер, постукивая по шлему. – Долго ты там сидеть будешь? Все живы, все хорошо.

Декстеру Пенек поверил. Или, может, решил, что раз оба с ума сошли, так все одно пропадать? Неважно. Важно то, что он все-таки открыл шлем. Вдохнул запах фиалок. Принюхался. Посмотрел на Степу.

– Ты в порядке?

– Да, – Донкат решил больше не шутить. Хватит. – Извини. Я не хотел. Глупая шутка.

– Ничего, нормально, – успокоился космоштурм. – Чего хотел?

– У тебя бойджа есть?

– Есть, – кивнул Пенек. – А тебе зачем?

– Одна мысль есть, – повторился Степа. – Проверить надо. Не век же нам тут сидеть.

– Она в мешке, – Кирилл чуть повернулся. – Достань.

– Никак, – Степа посмотрел на сакса. – Шойс, достань. И давай вперед немного пройдем, а то торчим тут на самом краю.

Пройдя метров двести, они остановились и потратили пару минут, пока, наконец, разобрались, кто кого будет держать, чтобы Степа мог спокойно поесть. Донкат приступил к поглощению полосок. В этот раз они не показались такими уж вкусными. Но тем не менее…

Одна, вторая, третья, четвертая. Степа ел полоски, которые потихоньку переставали лезть в горло, и ждал. Ждал, ждал. Чего, он и сам не мог сказать. И когда пачка, которую Декстер добыл из рюкзака Кирилла, начала подходить к концу, мир вдруг неуловимо изменился.