Но тело выкинуло прочь все эти интеллигентские фанаберии. Донкат прислушался к себе. Пенек прав. Есть хочется неимоверно. И отдохнуть. Может, попросить у Декстера еще виски?

– Держи, – перед носом у Степы появилась фляга. Донкат даже испугался немного. Шойс что, мысли читает, или это Степа громко думает? – Времени у нас есть немного, так что еще один глоток не помешает.

– А мне? – подал голос Пенек.

– Обязательно, – успокоил его сакс. – Но тоже только один глоток. Нам тут еще сидеть и сидеть.

А вот сейчас вкус виски показался Степе просто божественным. Может, все дело не во вкусе, а в окружающем мире? Он с сожалением передал флягу космоштурму.

– Ага, – Декстер заметил его сожаление и довольно осклабился. – Я говорил, что вещь хорошая.

– Хорошая, – согласился Степа.

– Гадость какая, – просипел сбоку хлебнувший из фляги Пенек. – Как вы это пьете?

– Не хочешь, не надо, – обиделся за Декстера и виски Степа. – Давай обратно.

– Вот это мой мальчик, – одобрительно прогудел Декстер, глядя на Донката. – На правильном пути стоишь.

– Стараюсь, – хмыкнул Степа. – А что у нас на завтрак?

И правда, это уже вполне могло сойти за завтрак. Ночное небо начало терять свою угольную черноту. На востоке появился робкий намек на грядущий рассвет. Звезды начали блекнуть, таять. Глаза начали различать предметы, до этого прятавшиеся в ночи.

– Как обычно, – отозвался Пенек…

Как обычно завтракают космоштурмы, Степе узнать не довелось.

– Тихо! – вскинулся Декстер. – У нас гости. К бою.

Степа успел только встать, а Пенек уже развернулся, вскинув оружие и готовый к драке. Донкат мимолетом заметил про себя: вот тебе и «командир». А потом стало не до самоедства.

Со стороны, где оставались коспехи, шипя и потрескивая, летела стая плазменных зарядов.

– Двойка! – выкрикнул Декстер. – Встали! Степа!

Но пока Степа соображал, что он должен делать, случилось… нечто.

Четко очерченная молочная стена тумана, до того неподвижно стоящая в ей самой определенных пределах, вдруг размылась, потекла, стала смазанной. Клубы тумана поплыли вперед, застилая глаза, рассеивая зрение. А когда резкость вернулась вновь, от шаров не осталось и следа. «Белое Место» защищало своих гостей.

– А-а, получили! – злорадно заорал Пенек. Он вскинул «Дырку» и выпустил в ответ свои два заряда один за другим. – Знай наших.

Клубы тумана метнулись вверх, картинка перед глазами опять дернулась, и шары Пенька точно так же растаяли без следа. Аномалия сама решала, кто тут «наши».

Пенек обескураженно замер. Рядом с ним таким же изваянием застыл Декстер. А со стороны леса к ним начали приближаться смутные в наступающих утренних сумерках фигуры. Космическая пехота саксов могла вполне обойтись и без энергетического оружия. Массой задавят.

И что делать?

– В туман, – Степа развернулся и бросился к молочной стене.

Профессор ходил, и ничего. Правда, сейчас он неизвестно где, но он же говорил, что тут безопасно. Безопасно? Молочная стена расступилась перед ним. Пелена вела себя не как обычный туман, обволакивая и прижимаясь. Она раздавалась в стороны, образуя капсулу. Он это уже видел у профессора и Декстера в прошлый раз. Вот и сейчас все повторилось: вокруг Донката образовался пузырь. «Белое Место» еще не решило, нравится ли он ему.

Сбоку в молочную стену точно так же вошли Пенек и Декстер, несущий на плечах безвольное тело Соловья. И тут же пропали. Стена тумана не позволяла видеть вокруг себя ни на сантиметр.

– Стой! – заорал Степа.

Тишина в ответ. Динамики убээса заполнило тихое шипение. Ничего и никого. Мир умер.

– Сто-о-о-ой! – Степа рванулся вбок. И тут же наткнулся на озирающегося Декстера. Хорошо хоть, он недалеко ушел.

– Пене-о-ок! – Степа не мог молчать в этой глухой белизне.

Не отпуская сакса, он рванулся еще дальше. Туда, где должен был быть космоштурм.

Он там был. От облегчения Донкат затейливо выругался.

– Не отходить друг от друга, – Степа наклонился к Пеньку.

Ни звука в ответ. Космоштурм, заметив Степино движение, постучал перчаткой по шлему и помотал головой. Мол, не слышу. Донкат развернулся к саксу. Та же история. Степа замер на секунду, а потом решительно откинул забрало шлема. Не съедят же его, в конце-то концов. Если бы туман хотел, ему ничего бы не стоило сожрать их, пока они стояли рядом. С плазмой ведь он разобрался.