– Верю, – пожала плечами Селена. – И что?

– А то, – Степа сделал последнюю затяжку и втоптал окурок в землю. – Откуда здесь взяться мясу?

– Я не знаю, – непонимающе посмотрела на него Селена. – Может, принес кто, или еще что-нибудь.

– Гхм, – Степа начал понимать, что она имела в виду под словами «как это правильно выразить». Да уж, непросто взять и объявить: «Я превратил сухпай в мясо». И это еще он разговаривает с Селеной, у которой схожие проблемы. А если это попробовать рассказать кому-нибудь в офисе, например? Он собрался и серьезно посмотрел на Селену. – Ну, давай попробуем сказать по-другому. Когда я начинал его есть, оно не было мясом в полном понимании этого слова.

– А чем оно было? – нахмурилась Селена.

– Сухим пайком.

– А потом?

– А потом оно перестало им быть, – пояснил Степа.

– И чем стало? – непонимание Селены усиливалось с каждым вопросом.

– Мясом, – Степа тоже начал терять терпение. Ох, непростое это дело – признаваться в «колдовстве».

– А почему оно им стало? – подозрительно поинтересовалась девушка.

Почему, почему? Потому. Степа уже набрал в грудь воздуха, но тут возвысил голос профессор, добравшийся в своем рассказе до кульминации.

– …это же сенсация. Современная наука и близко не подошла к пониманию подобных процессов. Трансформация объекта абсолютно без каких-либо затрат энергии. Вы понимаете?

Степа где-то уже слышал подобное.

Судя по вдохновенным лицам слушателей, они не понимали ровным счетом ничего из сказанного Петрухиным, но прерывать столь увлеченного человека было себе дороже. Так что Пенек с Декстером продолжали внимать. Хотя, судя по отрешенной позе космоштурма, он, например, внутри полуопущенного забрала своего шлема явно занимался чем-то другим. Радио? Степа присмотрелся. Да нет, похоже, просто спит. Вот будет номер, когда профессор увидит. Обидится? Интересно, а у Петрухина тоже какие-то особенные черты просыпаются в этих местах? Тогда Пенька ждет сюрприз.

– Так не бывает, – прогудел со своего места Декстер, демонстрируя свои участие и заинтересованность в разговоре. – Я, помнится, уже возражал вам: ничто не может взяться ниоткуда и исчезнуть в никуда. Закон сохранения энергии.

– Не совсем точная цитата, – тонко улыбнулся Петрухин, – но в целом верно. Если использовать постулаты науки, существующей на сегодняшний день. Как я тоже вам уже говорил…

Степа улыбнулся, многозначительно поджал губы и показал на беседующих.

– Вот.

– Что вот? – не поняла Селена.

– Вот потому сухпай и стал мясом.

– Потому что Игорь Денисович разговаривает с Декстером?

– Нет, – Степа сам начал терять терпение. – Потому что кусок плитки сухого пайка превратился в кусок настоящего мяса прямо у меня в руках. Что-то случилось вокруг, и он превратился. Это может быть связано с этой энергией, про которую говорит профессор. Кажется, это сделал я, но не уверен.

Все, высказался. Селена задумчиво посмотрела на него. Это было что-то новенькое в его коллекции ее эмоций. Такого взгляда Степа у нее еще не видел. Непонятно что, но настороженность ушла из ее глаз. Селена медленно поднялась с мешка, на котором сидела, открыла его и, немного покопавшись, достала оттуда еще одну плитку сухого пайка.

– Держи, – она протянула плитку Степе. – Сможешь еще раз так сделать?

– Ну ты спросила, – Донкат взял плитку и неуверенно завертел ее в руках. – Откуда же я знаю. Я и в тот раз не собирался ничего подобного делать, я вас искал, хотел, чтобы туман прояснился, а вышло вот так.

– А он прояснился? – заинтересовалась девушка.

– Ну да, – Степа поднял глаза. – Вы же здесь.

– Интересно-интересно, – Селена задумчиво побарабанила пальцами по перчатке убээса. – А сейчас ты что видишь?

– Да все, – Степа огляделся. – Вон равнина. Деревья, холмы. Вон там дверь, перед которой вы стояли.

Он повернулся в другую сторону.

– А там все заканчивается на какой-то линии. Это не край?

– Наверное, – не отрывая взгляда от его лица, проговорила Селена. – Тебе виднее. Я не вижу ничего дальше метров двадцати. Профессор чуть больше. Так что помочь тебе я не могу.

– Да?..

Донкат впал в глубокую задумчивость. Это что же получается? Он такой же, как и?..

– Ты такой же, как и мы.

Степа поднял глаза и посмотрел на Селену. Вот оно. Вот то, что он хотел в них видеть. Радость.

– О да, – Степа подбоченился, выпятил грудь. – Я великий и ужасный…

– Болтун, – с улыбкой перебила его Селена. – Надо профессору сказать, вот он обрадуется.

Степа с тоской посмотрел на отчаянно жестикулирующего Петрухина. Он не был уверен, что радость профессора – это то, чего он ждал от судьбы.

– Ты с ним будешь что-нибудь делать? – оторвала его от мыслей о будущем Селена, указав на брикет сухпая, который он все еще держал в руках.