— Уйдет он. И сквозь клетку уйдет, — на этот раз возражал Ахилл.

— Кто его знает, — подал голос Титаныч, скребущий кастрюлю возле плиты. — Это с нашими отечественными привидениями все понятно. А этот, может, какой-то особенный. Я когда-то давно, лет пятьдесят-восемьдесят назад с дедом Платона Сократовича ловушки на медведей ставил. Подвешивается бревно — так, чтобы оно в нужное время упало и медведю хребет переломило. Ну, у нас рельса есть, швеллер…

— Нету хребта у него, — сказал Платон. — Вообще ничего нету. Бесплотный дух он.

— А у нас на планете такая трава лабуда растет, — вспомнил Конг. — Целые поля. Вкусная очень. Ходишь и жрешь.

— Жаль, что интернета у нас нет, — заметил Ахилл. — Я бы посмотрел, как на привидений охотятся. Живешь тут в этой древней летающей тарелке, вдали от цивилизации.

— А может быть, эту клетку под потолком подвесить? — задумчиво произнес Платон.

— А как?.. — собрался спросить что-то Ахилл. — А ведь точно. И среагировать эта клетка наша может на электронное изображение призрака. А программу Кукулькан составит, в компьютере изображение и создаст… Призрак по коридору идет, задумался весь, а мы его сверху клеткой и прихлопнем.

— Грамотно его возьмем, — заговорил Конг. — Нужен еще малый пороховой заряд — пережечь веревку.

— По сигналу от компьютера, — подхватил Ахилл. — Очень просто. А по клетке электроток пустим. И еще магнитное поле. Небось, сквозь них никакому призраку не пройти.

Расходиться, кажется, теперь совсем не собирались. Принесли карманный компьютер, бумагу, принялись что-то чертить. Даже Кукулькан, до сих пор считавшийся союзником привидения, постепенно втянулся в обсуждение.

— А это как?.. Никуда оно не денется. Увидишь, не пройдет. Эх, жаль, что пива больше нет, — допоздна слышалось из кухни.

Хитроумное сооружение строили долго, уже несколько дней. Как обычно, новые технические проблемы возникали одна за другой, и конца им не было видно. Клетка для привидения становилась все сложнее.

Незавершенная ржавая конструкция угрожающе повисла недалеко от каюты Платона. Оттуда свисали веревки и провода. Участники экспедиции осторожно пробирались под опасным сооружением вдоль стены или вообще обходили это место другими путями.

— Ты бы, Кукулькан, лучше кораблем интересовался, — все чаще ворчал Титаныч. — Ты ведь здесь пилот. А то одно привидение за тебя старается. Чинит, паяет. Надейся на него.

Скромный потомок богов отмалчивался.

— А то в выключатель ткнешь, а он рассыпается, — не унимался старик. — Все гудит, скрипит. Шестьсот лет машине. Виданное ли дело!

Пронзительный металлический голос старика раздавался издалека. Платон слышал его в своей каюте. Он достал карманный компьютер, в который до полета заложил труды историков, современных и древних, о Месоамерике. Вывел изображение на стену перед столом. В сумерках засветилось прямоугольное пятно с буквами и картинками. Цивилизации майя, ацтеков, ольмеков и еще кого-то. Как здесь все было возмутительно искажено, поверхностно и вообще неверно по сравнению с теми яркими картинами, которые приходили к нему во сне, со сведениями, которые он из этих снов узнал.

Как всегда за чтением время прошло незаметно, будто сразу куда-то исчезло. И как всегда неожиданно оказалось, что уже ночь. В космической тарелке было тихо, только где-то, шаркая, прошло привидение. Платон заставил себя захлопнуть крышку компьютера.

Во сне опять появились ступенчатые пирамиды, у их подножий — толпа смуглых ярко одетых людей. Он даже почувствовал, как здесь жарко. На вершине и на верхних ступенях пирамид стоят украшенные беседки. Многие лица уже знакомы. Платон теперь помнил некоторых героев своих снов. Но на этот раз это не Марс, впервые он оказался на Земле, где-то в Тикале, Копане или, может быть, в Теночтитлане. Толпа заколыхалась, между расступающимися людьми идут воины с оружием, щитами и мечами, одетые и раскрашенные по-боевому, в холстяных, пропитанных солью латах.

Сейчас он каким-то образом понимал, что спит и просто лежал, наблюдал сон извне, со стороны, как кино. Было слышно, как привидение теперь гремит цепями на кухне, пытаясь открыть холодильник. А в этом сне звуков не существовало, но было ясно, что там, вдали, возле пирамид, шумно. И по ярким краскам понятно, что идет какой-то праздник. Наконец-то он узнал пирамиду Солнца в Теотиуакане. В этом времени она была непривычно обжитой, с деревянными пандусами и лестницами, с большим деревянным зданием сверху, сейчас празднично украшенным цветными тряпочками, перьями и еще чем-то ярким и пестрым. Люди, повсюду стоящие на пирамиде, тоже были одеты ярко, по-праздничному. Толпа внизу, судя по цвету, была попроще, простой люд.

На вершине видна высокая фигура. Даже на этом расстоянии заметно, как стоящий там выделяется ростом. Его лица разглядеть было невозможно, и только ослепительно ярко сияло на нем золото, какие-то массивные украшения. Платон уже знал, что в этом мире золото воспринимается совсем по-другому. Здесь его блеск считается веселым, праздничным. Индейцы в этом времени верят, что найденное золото — это брызги солнца, упавшие с неба.

На ходу корчились в ритуальных плясках жрецы, изображавшие мелких духов из страны мертвых, персонажей этого древнего праздника. В деревянных масках с нарисованными на них жуткими рожами, в перьях, раскрашенных в огненные цвета, измазанные птичьей кровью. Платон знал, что духи эти звались здесь "Гоните нас прочь".