— Каком подвале? — удивился Конг. — Нет здесь никакого подвала.

— Есть, — не соглашался Джеррисон. — Такой маленький. Внизу, под камбузом. Там еще дырка в потолке.

— И все слышно, — опять добавил Томсон.

— В утилизаторе что ли? Ну, вы и мутанты! Один раз на кнопку нажать, и никто бы не догадался, куда вы исчезли. Наносекунда и белковая масса вместо вас.

— Там не кнопка. — Проходившая мимо Диана остановилась у решетчатой двери. — Там ручка медная висит на цепочке, за нее надо дергать.

— Повезло урюкам, что все забывали мусор утилизировать, за ручку эту дергать, — не отходил от удивления Конг. — Эх, никак с вами не распрощаться. Когда же долетим до этого Марса?

— Ничего, теперь немного осталось, — сказал Кукулькан. Он, профессор Кент и Ахилл находились сейчас в самом большом отсеке "Обсидиановой бабочки", которая постепенно стала называться рулевой рубкой. — Я в компьютере программу составил, теперь он считает, сколько дней до Марса. Смотрите: 7, 3155732 дня.

— Близко уже, — произнес Ахилл, глядя на экран наружного наблюдения. Экран покрывала светящаяся сетка из сферических пунктирных линий, похожая на мишень. В центре этой мишени светился шарик, величиной с горошину. — И все равно побыстрее бы.

Напряженно загудел, будто преодолевая что-то, двигатель "Обсидиановой бабочки", вздрогнул пол под ногами. Сегодня такое случалось уже несколько раз, ощущался даже запах горелой пластмассы.

В рулевую рубку вошел Джеррисон с пустой древней миской, глиняной, на коротеньких ножках. Покосился на Кукулькана. Тот сидел на подлокотнике исполинского кресла, свесив ноги и склонившись над бумажной лентой, распечатанной компьютером.

— Что-то машина плохо себя чувствует, — с явной укоризной заговорил Джеррисон. — Оно и неудивительно. Халтурщики рукожопые в твоем университете. Я, пока прятался, от избытка досуга вашу работу изучил.

Кукулькан ничего не отвечал, что-то чертил, медленно разворачивая ленту.

— И ловушку вы на нас неправильную ловчили, — продолжал Джеррисон. — Я уже раньше думал над конструкцией. Надо было вот как… Дай-ка, нарисую.

Потянулся, намереваясь что-то взять со стола. Кукулькан раскрыл рот, собираясь что-то сказать. Платон повернулся к ним и зачем-то протянул руку. И тут совсем внезапно накренился пол под ногами. В глубине "Обсидиановой бабочки" завыло, все сильнее, потом засвистело и даже задребезжало что-то. Погас и опять включился свет. Оказалось, что все внутри медленно заполняется дымом. Вдруг отключилась гравитация, заклубилась, будто взорвавшись, пыль. Освобожденные от тяжести предметы подскочили вверх и поплыли в воздухе. Поднимаясь к потолку, Платон бессмысленно глядел на нарисованные там фрески. Так же внезапно невесомость исчезла. Люди попадали вместе с обрушившимися предметами, со звоном разлетелись пустые бутылки. Раскачивавшаяся на потолке каменная люстра, наконец, сорвалась и с жутким грохотом грянула об пол.

Кукулькан, оказывается, уже сидел в кресле пилота. Он навалился на рычаги, изо всех сил, словно так надеялся что-то выжать из механизмов корабля. "Обсидиановая бабочка" переваливалась с боку на бок, будто морской корабль в качке. Мимо задом пробежал, разинув рот и все еще не выпуская из рук своей миски, Джеррисон. Выпустил. Миска пролетела мимо головы Ахилла и разлетелась, ударившись о стену. Тяжесть стала расти. Платон еле взобрался в кресло, не сел, а, скорее, лег на него.

— Давай! — бессмысленно закричал Джеррисон, когда тяжесть на мгновение отпустила.

Кукулькан, надуваясь, висел на рычагах, будто силой всех своих незначительных мышц тянул корабль. Джеррисон кинулся к распределительному щиту, стал переключать все, что там было. Из-под древних рубильников и тумблеров сыпались искры.

— Земля! — что-то непонятное закричал Ахилл. Оказывается, указывал на внешний экран. На нем, от края до края, раскачивался какой-то незнакомый космический булыжник, бежал текст: "Зима (Косм. тело астероидного типа). РМБ (Ремонтно-механическая база). Транзитный грузотерминал. Гостиницы. Элементы базы отдыха". И дальше еще что-то, не имеющее значения.

Кукулькан двинул вперед один рычаг, навалился на другой.

— Ну, Змей, молись своему дедушке, — с трудом произнес сидящий на полу Джеррисон.

Протестующе завывая, валясь на бок, "Обсидиановая бабочка", будто карусель, поворачивалась на месте.

— Давай! Тяни! — кричал уже непонятно кто. На экране поверхность незнакомого космического тела приближалась. Камень в черных дырах, похожий на серый сыр, заполнил экран полностью. Было заметно, что там даже блестит какое-то железо.

Корабль, застонав из последних сил, жестко ахнул об астероид. Джеррисона оторвало вместе с дверной ручкой, за которую он теперь держался. Он с воплем упал, покатился по полу. На уцелевшем каким-то чудом внешнем экране было видно, как из этого астероида, будто суслики из нор, выскакивают его обитатели.

— Всюду жизнь, — послышался голос Ахилла. — Говорил же, что весь ближний космос сплошь заселен, — произнес он, хотя никогда не говорил такого.

— Цивилизация, — заговорил Кукулькан и тяжело выдохнул, будто в первый раз за это последнее время. — Сейчас каждый булыжник в космосе обитаем.