Лиза сразу узнала Васю, но помахать рукой ему не решилась: он не один, а потом пойдут разговоры.

В погребке Лиза замешкалась. Свечу с собой взять она забыла, впотьмах трудно было разобрать, какой кусок лучше. Она несколько раз поднималась-наверх и разглядывала мясо при дневном свете. Отобрав самую лучшую мякоть, Лиза пошла к вагончику.

Еще издали она услышала раздраженный голос Маннберга и ускорила шаги.

«На кого же это опять кричит он? — подумала Лиза. — Кто зашел без меня в вагончик? Вот достанется мне!»

С бьющимся сердцем она поднялась по ступенькам. Дверь в кабинет Маннберга была открыта. Он сидел в кресле, вполоборота к столу, а перед ним стояли те самые рабочие, которых видела Лиза, спускаясь в погребок, и среди них — Вася. Ближе к Маннбергу стоял Кондрат.

Третьего рабочего Лиза не знала.

Это что, — спрашивал Маннберг, — депутация?

Нет, господин инженер, — говорил Кондрат, оправляя рубаху вокруг пояса, — какая же… Просто послали нас люди к вам поговорить.

Ступайте отсюда! Мне не о чем разговаривать с вами!

А у нас к вам есть разговор, — сказал Василий.

Зачем же вы человека избили? — спросил Кондрат.

Он к вам е открытой душой, с горем своим пришел, думал — поможете, — добавил третий рабочий.

А вы-то… вам что здесь нужно? — задыхаясь, выговорил Маннберг.

Он не знал, как ему лучше поступить: накричать и выгнать вон этих рабочих, этих заступников, или говорить спокойно, подавить подчеркнутым к ним безразличием? Накричишь — озлобишь. Не будешь кричать — скоро не отвяжутся.

Так вот. Мы и пришли сказать вам, господии инженер, — ответил Кондрат, — что человека вы напрасно избили. К тому же больной он. И денег бы дать ему надо. У человека несчастье.

А вы соберите между собой и дайте, — сдерживая кипевшее в нем раздражение, посоветовал Маннберг. — Не мешайте мне. И ступайте отсюда. Работайте.

Не работается, господин инженер, — сказал Кондрат, — когда подумаешь, как вы с человеком обошлись.

Так вы что, работать бросили, забастовку устроили? — криво усмехнулся Маннберг.

Нет, какая же втроем забастовка? — словно вскользь бросил Вася.

Пришли поговорить. Избили вы человека зря, — закончил Кондрат.

Идите работайте, — Маннберг поднялся, заложил руки за спину, — и не суйтесь не в свое дело.

Это наше дело, господин инженер, — твердо сказал Кондрат. — А как же? Сегодня вы одного рабочего избили, завтра так с другими расправитесь. Мы же люди.

Защитники нашлись! Я без вас знаю, что делать. Ступайте отсюда, ступайте.

Пошли, ребята, — переглянувшись со своими това-

рищами, почти весело, как показалось Лизе, сказал Васи-

лий. — Потом все вместе придем.

Угроза? — презрительно спросил Маннберг.

Да ведь как же, господин инженер, — рассудительно ответил Кондрат, — надо человека из беды вызволить. Все от вас зависит. А мы, выходит, говорить не умеем. Может, другой кто лучше скажет. А грозиться нам где же! Мы так, по-хорошему пришли поговорить. Только нам сейчас не до работы.

Маннберг медленно сделал круг по кабинету. Мелькали мысли… Да, это, разумеется, не забастовка. Не было на участке у него забастовок, да и вообще в Сибири их не было. Но… перейди он какую-то грань — и кто поручится, что действительно дело не пойдет к забастовке. Сейчас, конечно, на это не похоже. Пришли трое… Но могут прийти пять, десять… тридцать человек! Это еще не забастовка. Пошумят — разойдутся… Сговориться всем рабочим не так-то легко. Бояться пока нечего… Но… вся эта история останется у них в памяти на будущее, если теперь отказать, выгнать их вон. Удовлетворить их просьбу? Рабочие успокоятся. Но это значит — признать свою неправоту, показать себя слабым. И это тоже у них останется в памяти. Что же выгоднее сделать сейчас?

Он остановился перед рабочими. Черт! Песку с них сколько на пол насыпалось… Паршивка Елизавета, в вагончик пропустила…

Я поступил правильно, — сказал он, чуть покачиваясь на носках. — Но я отзывчив к человеческому горю. Я скажу артельщику, чтобы он выдал деньги тому… разумеется, под работу. Всё. Ступайте.

Рабочие, не поклонившись Маннбергу, гуськом пошли из кабинета. Лиза бросила мыть мясо, сунула руки под передник, выскочила в тамбур. Уйти бы вовсе куда-нибудь… Ой, только бы не позвал сейчас Маннберг, он все на ней выместит. Лиза услышала, как гневно хлопнул он. дверью кабинета. Значит, не сразу сорвет зло, а потом. Мимо нее прошли рабочие, спустились из вагончика по ступенькам, Вася повернул голову, улыбнулся Лизе. Стало легче немного.

Ну, вот и ладно получилось, Вася, — сказал Кондрат, спускаясь по ступенькам последним, — заставили мы все же его.

Силу нашу почуял, — заметил рабочий, незнакомый Лизе.

Потому что вместе пришли, — добавил Василий. — Порознь и двадцать человек не сделают того, что сделают трое вместе…

Они завернули за угол вагончика, пересекая линию железной дороги — должно быть, пошли к палаткам, — и до Лизы донеслись еще слова Василия:

…а когда все рабочие…

Лиза зажмурила глаза. Все, что раньше ей говорил Василий о счастье, которое надо взять силой, то, о чем она всегда с ним так упрямо спорила, теперь показалось не таким уж невозможным. Ну, конечно, если так… Если силой… Если есть сила…