Шрифт:
Василев поморщился.
Я не намерен отвечать на такие вопросы. Что вам
нужно?
Заключаю из ваших слов, что такой поджог возможен. Попутно интересует и следующее: стал бы такой хозяин своими руками дом поджигать или нанял бы для сей цели человека?
Господин Лакричник, я вас прошу… — встал и с достоинством начал Иван Максимович.
Лакричник его перебил:
И один, извините, еще один вопрос: почему вы меня не выгоняете, Иван Максимович?.
Вон! — ударил кулаком по столу Иван Максимович и вскочил. — Вон, дрянь такая!
Простите, — поклонился Лакричник, — теперь я вижу, что мои рассуждения были ошибочны. — И пошел. — Меня интересовала личность поджигателя, — остановился он, взявшись за ручку двери.
Личность установлена. Ведутся розыски. — Дрожащими от гнева и досады руками перебирал Василев бумаги па столе.
На кого же пало подозрение? — вернулся от двери Лакричник.
Скрывшийся без вести Коронотов Порфирий…
Порфирий Гаврилович? — переспросил Лакричник.
Ну да. Вы же сами заявили об этом полицеймейстеру, господину Сухову. Вы видели, как поджигал Коронотов…
Ошибся. Отказываюсь от своих — слов. Порфирия Гавриловича я не видел…
Как не видел? Так кто же поджигатель?
Поджигатель — вы!
Василев отшатнулся. Лакричник подошел ближе и, сделав движение плечами и головой, соответствующее значению: «Извините, пожалуйста, я-то здесь ни при чем. Обстоятельства выше меня», — сказал:
Смею думать, что поджог дома вы совершили собственными руками, дабы избежать свидетелей лишних, а предосторожностей надлежащих не приняли вследствие вашей неопытности в делах такого рода. Со своей стороны могу дать совет…
Иван Максимович побагровел. Как! Ему, купцу первой гильдии, Василеву Ивану Максимовичу, угрожает, дает советы какой-то пропойца-фельдшеришка!.. И этот пьянчужка называет его прямо в упор, без обиняков, поджигателем!..
Вон! — закричал он, сверкая глазами. — Ты что,
шантажировать меня пришел?
Лакричник с достоинством выпрямился.
Вы мне нанесли весьма тяжелое оскорбление, господин Василев. Я настаиваю на ваших извинениях. Со своей стороны, повторяю, считаю долгом предложить вам в память убиенного вами раба божия Никиты…
Василев вышел из-за стола и наотмашь ударил Лакричника по щеке.
Я тебя выброшу в двери, гадина! Завтра же ты будешь посажен в тюрьму за клевету… Я тебе!.. — махал руками у него перед носом.
Хорошо, пусть будет так, — попятился Лакричник, — ваши поступки для меня, господин Василев, вполне понятны. Однако, не тая злобы в сердце своем, почитаю необходимым открыто объявить вам, что о всем ранее мною сказанном имею неоспоримые вещественные доказательства. Да. Честь имею кланяться! — и, аккуратно надев на голову фуражку с расколотым лакированным козырьком, Лакричник вышел из кабинета.
Василев постоял минуту с закрытыми глазами, утирая платком вдруг выступивший на лбу пот, а потом бросился вдогонку, крича:
Постойте!.. Постойте!.. Господин Лакричник!.. Геннадий Петрович!.. — Он схватил Лакричника за плечо уже на пороге парадной двери.
Я хочу вам…
Нам не о чем с вами говорить, господин Василев, — ответил Лакричник и, сбив щелчком прилипшую к рукаву ниточку, гордо сошел с крыльца.
13
Лакричник остался чрезвычайно доволен своим поведением. Он шел и вполголоса мурлыкал веселую песенку.
Хе-хе-хе! — рассмеялся он, припомнив последние слова. — Ловко я его приструнил. Теперь он с перепугу непременно кухарку за мной пришлет. Куда ему деваться.
Струсил улик…
Улик у Лакричника не было никаких. Мысль припугнуть купца вещественными доказательствами осенила его внезапно. И если до этого он не был вполне убежден, что ночью видел действительно Ивана Максимовича, то теперь последний выдал сам себя с головой.
Лакричник прекрасно понимал, что перед судом оо-винить Василева в поджоге дома и вместе с тем в гибели дворника ему вряд ли удастся. Нет других свидетелей, а сам Лакричник не бог весть какая птица… Он рассчитывал только на сплетню, но сплетню большую, которая может отравить всю жизнь человеку. Все сводилось к одному: во что оценит Иван Максимович сплетню? Сколько он даст, чтобы такой сплетни не было.
Он шел и уже не улыбался, а, опустив низко голову, раздумывал, как математик, решающий сложнейшую задачу.
На углу ему встретилась Клавдея. Она несла в руках пучок зеленой черемши.
Что же быстро нагостился, красавец? — улыбнулась она, поправляя туго затянутый на лбу платок. — Али чаевать с собой не посадили?
Злой огонек вспыхнул в глазах Лакричника. Он не любил бабьих насмешек. Улыбка Клавдеи ударила Лакричника прямо в сердце. Скосив в сторону глаза, он неторопливо ответил: