Неверной рукой он схватил ее за бедро. Девушка демонстративно не сбросила тискающую ее руку. Она сняла ногу с ноги, чуть раздвинула колени и глянула прямо в глаза Севилье.

Он сделал вдох.

– Чтоб мы все пищали, – еще одно тело на секунду пересекло свой мутный мир с реальностью. – Как ма-аленькие мышки.

И Севилья решился. В конце концов, они сами попросили, значит, это согласованное воздействие.

– Как мышки? – переспросил он, прищурившись. – Ну что ж, попищим.

И в комнату вошло солнце….

Всю ночь она послушно исполняла все прихоти Севильи. Вертелась, изгибалась, ласкала. Наслаждалась каждым движением и прикосновением. Задыхалась от страсти. Ловила каждое его слово. Заглядывала в его глаза. Он тоже смотрел в ее глаза. В них светилось солнце…

Утром Севилья проснулся странно рано и странно отдохнувшим. Рядом раскинулась обнаженная девушка. «А ничего», оценил Севилья новый, утренний, вид, «неплохо». Ну что ж, восхищений ждать не будем, он получил, что хотел…

– М-м-м, – томно простонала девушка, проведя рукой по его груди. Севилья удивился: что еще хочешь? Пожалуйста. А в статусе мага Разума есть свои преимущества….

Ф-фух, все.

Так и не открыв глаз, девушка опять потянулась к Севилье. Нет уж, пожалуй, хватит. Много сладкого портит фигуру. В другой раз.

Но тут ее глаза открылись, и Севилья вздрогнул. В ее глазах светилось солнце….

Оборвав все еще действующий узор, после которого девушка как будто бы сдулась, обмякла и стала почему-то выглядеть далеко не так свежо и возбуждающе, Севилья быстренько оделся и начал искать выход из дома. Что-то неправильное чувствовалось в происходящем. Ага, вот он…

В необычно пустом холле Тараса сидело восемь человек. Заспанный, но бодрящийся Тарас. Кащей (?). И шестеро Братьев…. У одного на рукаве пожимал плечами человечек, у остальных пяти этот же человечек, улыбаясь, сжимал в руках меч. Хотя сейчас его улыбка почему-то показалась Севилье звериным оскалом.

– Он? – спросил Ищущий у Кащея, увидев вошедшего в холл Севилью.

Остальные при этом встали. Находящие как бы случайно рассыпались по комнате. Что происходит?

– Он, – со странной интонацией ответил Кащей.

– Подмастерье Школы Разума Севилья? – зачем-то уточнил Ищущий.

– Да, – кивнул Севилья. Внутри начал расползаться страх.

– Наденьте, – рука с пожимающим плечами человечком протянула какой-то ошейник.

– Что это? – удивился Севилья.

– Демаг, – пояснил Ищущий. – Оденьте.

– Зачем?!

Находящие напряглись.

– Одень, – устало попросил Кащей.

Севилья защелкнул на шее замочек, и мир умер. Ничего, ни одной линии магии. Да что же это? Двое Находящих тут же подперли его с боков.

– Что происходит?!

– Пойдемте, – поманил за собой Ищущий.

– Куда?

– Увидишь, – пообещал один из Находящих.

Они вошли в ту самую вторую комнату, откуда Севилья вчера увел свою прелестницу.

Четыре тела неподвижно лежали на полу. Про троих Севилья внутренним чутьем безошибочно понял: мертвы. Для четвертого никакого чутья не требовалось: высохшая мумия таращилась в потолок, скаля зубы в зловещей улыбке. Тот самый, который тискал его ночную подружку.

– Что это? – Севилья не верил своим глазам.

Ищущий внимательно посмотрел на него, словно оценивая степень его удивления.

– А ты не знаешь?

– Нет, – выдохнул Севилья, подаваясь назад. Находящие удержали его на месте.

– Это в-группа узоров, – пояснил Ищущий.

Севилья просмотрел на него, абсолютно не понимая, о чем он говорит. Вперед вышел Кащей. Он внимательно посмотрел в глаза Севилье, словно ища там что-то, и тихо-тихо сообщил:

– «В», мальчик, значит: «вампир».

Все что Севилья когда-то слышал об этой мифической магии, одновременно вспыхнуло в его голове. Перекачка энергии, тайные секты, массовые ритуалы, охота по всему Клеверу, и запреты, запреты, запреты…. И трупы…

– Не-е-е-ет, – простонал он. – Я не хотел, это не я. Я не знал….

Находящие молча держали его за руки, не давая натворить глупостей. Наконец истерика кончилась. Выдохшийся Севилья повис на руках Братьев Находящих.

– И что теперь будет? – обреченно спросил он, глядя в пол.

Брат Ищущий вдруг сокрушенно вздохнул.

– Самое интересное, парень, что я совершенно не представляю, что нам с тобой теперь делать.