– Ты сказал достаточно, – заверил Семенов. – Теперь заруби на носу. Это был первый и последний раз. Когда ты сболтнул лишнее о пятой серии.

Леха надулся и отвел глаза. Он ничего подобного не ожидал. Ему казалось, волшебное слово «репликатор» сработает как ключ: мол, я парень не простой, историю Нанотеха знаю, да получше некоторых… А она, выходит, тайная – история эта? И я глупость сморозил, едва успев прийти в лабу? Ну и порядки тут у них…

– Кто еще знает о «пятой»? – жестко спросил Семенов, и тут уже Леха с трудом удержался на стуле. – Отец? Мать?

– Мама – нет, – Леха помотал головой. – Не думаю. Да и отец тоже. Мне дед рассказывал, я маленький был, но что-то запомнил… Термин запомнил… А это важно?

– Это не нужно, – сказал Семенов, давяще глядя в глаза.

– Секретный проект?! – догадался наконец Леха.

Семенов промолчал.

– П-понял…

– Вот и хорошо.

На самом деле Леха понял только одно: надо держать язык за зубами и глубокими познаниями не блистать.

– Вертолетики… – внезапно сменив тон, проворковал Семенов. – Вертолетики, вот как он их называл… Эту модель сделал я. По эскизу твоего деда. Тогда это был всего лишь концепт. Его помнят многие. Но мало кто знает, что именно так и должна была выглядеть «пятерка».

Леха чуть не растекся по стулу от облегчения. Все-таки да! Он не ошибся, он там, где и думал.

– Я… Я уже догадался. Дед работал здесь, верно? Это его лаборатория?

– Ты сидишь за его столом. Теперь он твой.

Лехе захотелось вскочить.

– А… А вы?

– А что я. Я всегда тут.

Леха снова уставился на вертолет. Невероятно. Вот за этим простым столом работал дедушка… И техник-лаборант Семенов никакой не однофамилец, а тот самый Семенов, знаменитый «личный техник» Деда! Мастер на все руки, настоящий ученый, только прикладник. Судя по занимаемой должности, так и не защитил кандидатскую. Остался здесь. С ума сойти.

Семенов поднялся, подошел и навис над Лехой, буравя его медвежьими глазками, напрочь лишенными выражения.

– Я слышал, ты в детстве раком болел?

Та-ак, следующий акт трагедии начинается, подумал Леха. И тут начинается! И ответил подчеркнуто сухо:

– Выздоровел.

– Совсем?

– В медсанчасти признали годным, – процедил Леха, стараясь не злиться.

Не могла же мама вчера позвонить сюда и всем разболтать? Или могла? Она наверняка знает Михалборисыча. Могла, могла позвонить. И попросить: вы моему сыночку болезному покажите такую кузькину мать, чтобы сам удрал в первый же рабочий день… Спокойно, Леха, это уже паранойя.

– Поня-атно… – протянул Семенов.

– А что? – спросил Леха, закипая. – Я такой же, как все. Поздоровее многих. Я трейсер, вообще-то.

– Ишь ты, – только и сказал техник. – Этой фигней еще кто-то мается?

– Бегать люблю, – отрезал Леха.

– От рака не выздоравливают, – безапелляционно заявил Семенов. – Так и скажешь, когда тебя припашут шкафы таскать. Мы, конечно, с дедовщиной боремся… Но всякое бывает. А ты вон какие мышцы отъел. Не фиг, пускай такелажников зовут. Ты жилы рвать не обязан. По должности. Цену себе знай.

Леха сначала недовольно поджал губы – он любил при случае показать, насколько силен и вынослив, – но потом вспомнил, что в «должностной инструкции лаборанта» действительно нет ни слова о перетаскивании шкафов. Прав этот старый медведь. Готов поспорить, он и шефа своего так же шпынял, если Дед хватался за то, для чего есть такелажники. А ведь это разумно. Здесь институт, здесь все продумано, и у каждого свои функции.

– Спасибо за совет, – кивнул Леха. – Так и сделаю. Я хочу зарабатывать в Нанотехе головой, а не мышцами.

– Ишь ты, – повторил Семенов. – Ну тогда иди сюда. Учить буду.

Леха послушно встал, довольный тем, что допрос закончился, и начинается дело. Новенький белый халат на нем топорщился и похрустывал.

– Видишь комбайн? – спросил Семенов. – Ультразвуковая посудомойка. Посуду видишь? – он показал на стеллаж у стола Пети. – Взял, засунул, вымыл согласно инструкции, вынул и расставил на тех стеллажах. Пока не сделаешь, обедать не пойдешь.

Выдержал короткую паузу и добавил:

– Это, кстати, работа головой.

Лампы в лаборатории светили ярко, и вертолетик на столе блестел серебристыми боками.

Октябрь выдался теплым и дождливым, в городе вдруг стало легко дышать, пропыленные и прожаренные улицы умылись и посвежели. Всюду, куда ни глянь, разноцветная листва, желтая, красная, и еще зеленая, совсем летняя. Сидя в замурованной наглухо «яме» центрального зала Нанотеха, приятно было помечтать о романтических прогулках и холодном пиве.