Промахнулся.

Естественно, подумал Леха, этого следовало ожидать. Он тяжело упал за стол, положил руки перед собой и уронил на них голову.

Что-то в лабе было сегодня не так. Что-то переменилось.

А его это касается?

Он медленно повернул голову, пытаясь одним глазом оглядеть стеллаж у себя за спиной, тот, где на полке стояла модель вертолета. Вертолетика… Защипало глаза, но Леха поклялся больше никогда не плакать, а уж на рабочем месте это совсем ни к чему.

Угол зрения был явно недостаточен. Леха оторвал от стола голову, сел прямо и обернулся. И обомлел.

На полке стояли два одинаковых вертолетика.

Леха глупо улыбнулся, протянул руку и тут же отдернул ее. Бросил опасливый взгляд на Семенова, но тот по-прежнему что-то мастерил.

Леха встал и присмотрелся к вертолетикам в упор. Он толком не мог понять – это сейчас он видит прекрасный сон, или вчера у него был кошмар. Или и то, и другое – реальность? В груди будто разлилось тепло, душу буквально затопило мягкое, доброе и немного щемящее чувство.

Если бы Леха разбирался в таких вопросах получше, он бы понял, что это любовь. Только не требовательная, нервная и ревнивая, как у юноши к девушке, а спокойная, взрослая, уверенная.

Модели оказались совершенно идентичны, вплоть до малейших потертостей. Одна пластмассовая, а другая – тоже искусственная, но живая. Господи, подумал Леха, как же вас стало много, было-то – облачко, а теперь вон какая тут стоит… Вещь! Вы здорово разогнались, и наверное, не от хорошей жизни. Но вы уцелели. Вы ждете меня здесь. Какие вы молодцы!

Он с трудом оторвался от вертолетиков и подошел к Семенову. Тот повернулся, и Леха чуть на месте не подпрыгнул от восторга: в руках у техника был «Апач». Не сгорел, оказывается, не погиб. Но как он в лабу-то забрался?!..

– А это тут откуда?

– Твои на нем прилетели, – спокойно ответил Семенов. – Думаешь, они пешком сюда пришли? Не-ет. Они умные. Добыли себе транспорт.

Техник мотнул головой в сторону окна.

– Я их пустил. А то чего они, как бедные родственники, на карнизе сидели.

– Можно? – Леха потянул руку к «Апачу».

– Зачем?

– Хозяину верну. Это игрушка одного мальчика.

– И не стыдно тебе у маленьких игрушку отнимать? – поинтересовался Семенов.

– Так я и хочу отдать!

– Пацану с зарплаты купишь новый, – заявил Семенов. – А этот оставь маленьким.

И вернулся к своему занятию. У него был листок с буковками-наклейками, и техник как раз лепил на борт игрушки последнюю. С вытянутой руки полюбовался на результат и, похоже, вполне довольный собой, пристроил «Апач» на пустой стол у окна.

На борту игрушки красовалась белая надпись: «ЭВАКУАТОР».

– И вот что. Мишке не вздумай говорить.

Леха понял, о чем речь, но с Семеновым надо было держать ухо востро, поэтому он на всякий случай переспросил:

– Какому Мишке?

– Приятелю своему. Директору. И вообще никому не говори. Ничего. Ни слова.

– Кроме вас?

Семенов поднял на Леху свои медвежьи глазки:

– Мне тоже не говори.

Леха коротко кивнул. Вдруг захотелось сделать «руки по швам», повернуться через левое плечо и строевым шагом удалиться к месту несения службы. Загадочно хихикая при этом.

– И перед гопотой талантами не сверкай, – сказал Семенов. – А то скоро весь город будет знать, что ты – наноробот!

У Пети был сегодня отгул, и когда Семенов ушел обедать, Леха остался в одиночестве. Поставил стул напротив стеллажа, уселся и любовался вертолетиками.

Очень хотелось взять их обоих на руки и погладить, рассказать им, какие они хорошие, но Леха сдерживался. А потом, вдруг еще настоящие вертолетики приревнуют его к модели!

Живые существа, они такие. Вот Даша явно ревнует его к Марии. И Принц ревнует его к Марии. А мама – ко всему миру. И даже отец, небось, тоже к чему-нибудь или кому-нибудь ревнует. Один Семенов вне подозрений. Но Семенов это же глыба, матерый человечище. Ходячий памятник идеальному технику-лаборанту. Интересно, есть ли у него жена и дети. А может, он… того? Наноробот? Дед с программистом Гуревичем сделали тут нескольких крошечных семеновых, а те начали реплицировать и вымахали в этого здоровенного дядьку.

И посадили Гуревича на самом деле не за кражу ноутбука с архивом Деда, а за злостное нарушение конвенции.

А Семенова кто же посадит, он – памятник…

Вертолетик, тот, что слева, раскручивал винт.

Леха дернулся от неожиданности и сразу понял что сейчас будет. Он протянул вперед сомкнутые ладони.

Вертолетик чуть подогнул лапки и плавным тягучим кошачьим движением спрыгнул с полки – вперед и вниз. Подтормаживая себя винтом, мягко опустился в руки человека.

– Дружище… – проворковал Леха, едва не задыхаясь от умиления. – Здравствуй, мой хороший…