Принц достал из кармана и выложил на стол две десятирублевых монеты.

– Дарья, – сказал он таким серьезным тоном, будто на кону стояло двадцать тысяч золотом. – Я перекупаю твое пари. Сто процентов сверху.

– То есть? – удивилась Даша.

– Продай мне пари. Ты с Машей не спорила. Это я с ней забился, что она Леху три дня водит на коротком поводке, целует и посылает на хрен. Ну вот такой я, блин, эстетствующий чудила… А вы что скажете, княжна Мэри?

Мария поглядела ему прямо в глаза, протянула руку и забрала монету.

– Па де проблем, мон принс.

– Вот и зашибись, – сказал Принц неожиданно севшим голосом.

Вторую монету он подвинул к Даше.

– Да зачем…

– На память.

Леха сидел, разглядывая свои ногти, и думал, что теперь делать.

Очень хотелось посоветоваться с Семеновым. Или хотя бы с программистом Петей. Но техник как-то очень уж сурово и напоказ дистанцировался от истории с вертолетиками, а Петя выглядел слишком увлекающимся человеком, может проболтаться.

О том, что Леха сам проболтался напрочь, он не думал – тут все были свои.

– Так что же нам делать? – спросил Принц.

– Покупать с зарплаты новый вертолет.

– Я не шучу, Лех.

– Я тоже. Будет вам с братом игрушка, слово даю.

– Ребята, «яма» запускается через неделю, – сказала Даша и отчего-то снова мучительно покраснела. – Раньше говорили, мы в простое из-за смены прошивки, а теперь оказалось, на поток идет новая модификация. Серия «девять плюс». Я не знаю, что это.

– Начинается, значит… – прошипела Мария. – Ах ты сволочь, Михалборисыч… Начинается. Счастья всем сразу, и никто не уйдет обиженным…

– Если на поток за неделю, она почти не отличается от стандартной «девятки», – сказал Леха.

– Мне тоже грузили якобы стандартную «девятку»! – напомнила Мария. – А это была такая мерзость…

Леха по старой памяти нервно почесал шею.

– Что мы знаем о «девятке»? На самом деле – ничего! Какие у нее версии? В чем там разница? А я тебе скажу: наплевать! – выпалила Мария. – Главное, мы кое-что знаем о Михалборисыче, чтоб он сдох! Вот это – главное!

– И?..

– Слушайте, расскажу. Скоро пойдет рекламная накачка на всю Россию. Станут долбить и долбить разными словами одну формулу: вы будете здоровы и счастливы, вы будете здоровы и счастливы… А подтекст такой: мы сделаем вас счастливыми, любите нас за это, целуйте руки Михалборисычу. Любой пиарщик скажет: ну, директор ловит момент, лучшего повода, чем вакцинация, не придумаешь. Только я – не любой. Я кое-что видела. Мне ведь лично Михалборисыч, падла, целый месяц компостировал мозги: что людям говорить, как говорить, зачем говорить. И… Ребята, надо было его видеть. Я дура, конечно, но я умная дура, не забывайте. Он иногда проговаривался, сам того не замечая. Он действительно сделает всех счастливыми!

Трое молча ждали продолжения рассказа. Даша хмурилась, Принц недоумевал, Леха сидел с каменным лицом.

– Слухи о том, что у испытателей была сначала эйфория, а через неделю депрессия… Это не слухи, ребята. Я голову даю на отсечение: через несколько месяцев, когда ботов загрузят каждому, Россия станет государством радостных идиотов. И все будут знать, кому обязаны своим счастьем. И ждать очередной дозы. Эта новая «девятка» – словно механический наркотик. Вот почему тормозили «яму», вот зачем новая модификация. Она будет работать тоньше и будет работать дольше. А директор Нанотеха станет диктатором. Может, и не через два года, а раньше, без выборов, без лишней демократии, он ее не любит. Он вообще любит только себя. Все, ребята, я сказала, хотите верьте, хотите нет.

– Полная страна жизнерадостных зомби… – протянул Принц.

– Зомбируют только покойников, – отрезала Мария. – Это первое правило гуманитарного технолога. Если ты кого-то случайно зомбировал, протри очки и уходи с кладбища.

– Ишь ты, круто там у вас, в пресс-службе…

– Очень интересная работа и отличная профессия. Можно делать невероятные вещи. Но… Гадости тоже невероятные, если надо. Только я вас уверяю, следующей весной никакая реклама Михалборисычу будет даром не нужна. У него есть боты.

– Репликаторы, – сказал Леха.

Все обернулись к нему и застыли, то ли переваривая новость, то ли надеясь, что он пошутил.

– Эта серая гадость реплицировала. Я видел, с каждой секундой ее становилось все больше. Даже если это был обман зрения, она мне объела весь капюшон. Она поднимала численность роя прежде, чем загрузиться.

Мария понесла руку ко рту.

– Сейчас меня стошнит… – произнесла она сдавленно.

– Тебе ничего не угрожало, – заверил Леха. – Микробы на голой биомассе плохо размножаются.

Мария встала из-за стола и, по-прежнему зажимая рот рукой, вышла с кухни. Двигалась она неспешно, но когда свернула за угол, раздалась дробь торопливых шагов, на грани панического бегства.

– Зачем ты так, Лешенька! – упрекнула Даша.

– А чего я сказал? – удивился Леха.

– В ней же несколько часов сидела эта гадость!

– В ней сидела! А во мне – гуляла! Такую гулянку закатила, что жильцы удрали… Ой, кстати…

Леха полез в карман, достал пластиковую баночку с яркой наклейкой и вытряхнул на ладонь пригоршню таблеток.