– Воевал, – односложно ответил Роман.

Его ответ заставил капрала задуматься. Задумался и сержант Хук, слышавший слова «капитана». Это ж в каком статусе ему довелось побывать здесь двадцать лет назад? Тогда он мог быть лишь курсантом от силы. Или рядовым срочной службы. Рядовые ВС Британии тогда в Афганистане не могли быть по определению. Но и курсанту здесь тоже как бы не было работы. Разве что стажировался от разведшколы? Возможно, возможно…

Сухие, разделенные глубокими трещинами ячейки противно потрескивали под ногами. Солнце пекло здесь особенно невыносимо. Вдоль границы гор ветер совсем не дул, и воздух стоял густым неподвижным маревом. В нем брели, точно в киселе.

Роман увидел, что форма сержанта Хука на спине становится темной от пота. «Поплыли» и остальные. Держалась одна лишь Эдвардс, но и то лишь потому, что «девушки потеют на сорок процентов меньше».

– Будь я проклят, – снова сказал Маккаферти.

Роман молчал, экономя силы. Здесь лучше не давать волю эмоциям. Пустыня всегда чует слабину и тут же бьет в ответ, не задумываясь.

Слава богу, такыр метров через двести сменился желтыми пологими барханами. Идти стало труднее, подошва до косточки погружалась в мягкий песок. Но зато потянуло ветерком, мигом просушившим лицо и обмундирование.

– Куда идем, капитан? – спросила Эдвардс.

– Прямо, – отозвался Роман. – Курс на русло реки.

– Вы уверены, что там есть эти колодцы?

– Раньше были.

– Возможно, их давно занесло песком.

– Проверим. Если это так, вернемся назад.

– Мне кажется, бандиты избрали другой путь для отхода. Смотрите, здесь нет ни одного признака, указывающего на недавнее пребывание человека.

– Песок быстро убирает следы. Быстрее, чем вода.

Эдвардс пожала плечами, но спор прекратила. На всякий случай свое недоверие она выразила (тому все были свидетелями), а стало быть, с нее и взятки гладки. Пускай за неудачный поход отдувается в случае чего один русский.

Солдаты тяжело шагали по оседающему песку. Не было сомнений, что они слышали весь разговор, который, собственно, ради них был и затеян.

После слов капитана Эдвардс им стало понятно, что идея проверки колодцев – или кяризов, как называли их аборигены – принадлежала исключительно залетному капитану. И до того не вызывая симпатий, теперь он пробудил особого рода раздражение, хорошо известное тем, кто долго и безнадежно куда-то идет, доверившись бездарному руководителю. Даже верный Маккаферти, и тот, подчиняясь большинству, перестал оживлять дорогу беззаботной болтовней.

«Погоди же, – думал Роман, без труда разгадавший маневр злокозненной англичанки. – Я тебе еще не такую прогулку устрою. Это ты пока летишь вперед легкой ласточкой. А побудешь под этим солнышком чуть дольше, не так запоешь».

Когда до русла реки оставалось совсем немного и стали видны ее занесенные песком берега, Маккаферти вдруг сделал несколько быстрых шагов в сторону.

– Смотрите, что я нашел, капитан, – сказал он, вытаскивая из песка какой-то предмет.

Было непонятно, какому именно капитану адресовались его слова. Эдвардс покосилась на Романа и первой подошла к капралу.

– Бумажник, мэм, – сказал тот, вытряхивая и обдувая портмоне из коричневой, изрядно потертой кожи.

Остальные тоже подошли. Эдвардс взяла бумажник, развернула. Все отделы были пусты. Только под целлулоидом застряла фотография с изображением молодой женщины и пухлого младенца.

– Лица европейские, – сказал Роман.

– Должно быть, это кого-то из наших, – заметил Маккаферти. – Деньги и документы забрали, а бумажник выбросили. Старый, даже бандиты не позарились.

– Знать бы, кому он принадлежал, – вздохнул Роман.

– Мы установим это по возвращении, – сказала Эдвардс, пряча бумажник в карман. – Возможно, он лежит здесь не один год.

– Это Донована бумажник, – хмуро объявил Хук. – Того, который погиб на дороге… Донован мой земляк, из Йорка. Служил в транспортной роте. Месяц назад у него родился сын. Он показывал мне эту фотографию. Жену зовут Джулия.

– Вы хотите сказать, сержант, что этот бумажник принадлежал одному из тех, кто погиб две недели назад при налете на колонну? – подробно, как для протокола, спросила Эдвардс.

– Так точно, мэм. Это бумажник Генри Донована, рядового второй транспортной роты. И сомнений нет. А сына он назвал Дэвид. В честь Бэкхема. Говорил, Дэвид Донован хорошо звучит. Счастливый будет…

– Мы проверим ваши показания, – кивнула Эдвардс.

Глаза ее на миг встретились с глазами Романа. Но она сделала вид, что ничего особенного не произошло. Не зря же, в конце концов, они проделали этот путь! Вот, хоть рваный бумажник нашли. Будет что показать по возвращении.

– Идем дальше? – спросил Роман.