– Если господин позволит, я лягу рядом с ним.

– Позволит…

Почуяв возле себя ее запах, тот, что дурманом кинулся ему в голову несколько часов назад, и медленно огладив рукой ее горячее, налитое молодыми соками тело, послушно отзывавшееся на каждое прикосновение, Роман возблагодарил чуткого друга Фахима за подарок и занялся каким-то просто умопомрачительным по силе ощущений и длительности сексом, – спасибо гашишу, дневному сну, неутомимости Фирузы и, самое главное, оранжевым подмышкам Линды Эдвардс.

Под утро, когда серый рассвет заглядывал в окна и Роман, наконец натешившись, мирно засыпал, в дверь просунулась голова Линды. Наверное, измучившись ожиданием, она решила поговорить со своим коллегой и отправилась на его поиски, пока весь дом спал крепким предутренним сном. Поиски увенчались успехом, но вот до разговора дело не дошло. Поскольку, увидев рядом с «коллегой» черноволосую красавицу, чье обнаженное бедро вольно лежало поверх простыней, Линда так быстро ретировалась, что Роман, приоткрывший на тихий скрип двери один глаз, успел заметить лишь мелькнувшую в дверях белокурую макушку. Он хотел кинуться вдогонку, но потом понял, что не догонит, и тут же блаженно уснул, вдыхая аромат лежащей в его объятиях Фирузы.

Небольшая грузовая шхуна неторопливо шла на удалении полумили от берега. Ночь была ясная, луна озаряла слабо колышущуюся морскую гладь ярким сиянием. Звезды усыпали небо так густо, что казалось, их нарочно кто-то дорисовал.

Вскоре шхуна замедлила ход и остановилась. Волны мягко плескали в борт. На палубу вышел человек с фонарем в руке. Включив фонарь, он направил его в сторону берега и трижды коротко просигналил. Сделав паузу ровно в одну минуту, он повторил сигнал.

С берега ответили таким же троекратным миганием.

– Все нормально, Хенк, – сказал человек в сторону открытой рубки. – Они ждут.

– Хорошо, Гарри, – отозвались из рубки.

Человек по имени Гарри отложил фонарь, закурил, оперся о леер и принялся ждать. Скоро послышалось глухое тарахтение мотора. Через пару минут надувная лодка подошла к шхуне и встала боком у ее борта.

В лодке было двое мужчин. Один, на корме, остался сидеть, удерживая лодку на месте. Второй поднялся, держась за натянутый фал.

– Вашей малютке не нужен ремонт? – задирая голову, спросил он.

– Нет, – спокойно сказал Гарри. – Ремонт мы делали в прошлом месяце.

– Как дошли? – спросил мужчина в лодке.

– Нормально, – проворчал Гарри. – Подождите.

Он сходил в рубку и принес продолговатую спортивную сумку. Сумка была увесистой, но Гарри нес ее без видимого напряжения.

– Примете так? – спросил он, показывая сумку. – Или спустить на тросе?

– Давайте, – махнул рукой мужчина в лодке.

Гарри перевесился через борт, опустил сумку на всю длину ремня. Какие-то секунды она висела над бездной, рискуя сорваться и исчезнуть в темных глубинах. Но затем мужчина в лодке цепко ухватил ее обеими руками и поставил себе под ноги.

– Порядок, – сказал он.

Гарри мотнул головой, увидев, что сумка в лодке. Более диалог не продолжался. Моторка затарахтела, развернулась и ходко пошла к берегу.

– Полный вперед, Хенк, – сказал Гарри, слегка повышая голос.

Винты вспенили воду за кормой, и шхуна плавно двинулась в прежнем направлении.

Все слова прощания были сказаны, и Роман обнялся с Фахимом в последний раз.

– Спасибо, тебе, Фахимджан, за все.

– Тебе спасибо, Ромаджан. Навестил меня, напомнил лучшие дни.

Линда уже сидела в «Лендровере», ждала, когда мужчины закончат прощаться. Глаза у нее были как у рассерженной кошки, но она терпеливо молчала.

– Не знаю, увидимся ли…

– Это знает только Аллах, – сказал Фахим. – Думаю, если будем живы, обязательно увидимся.

Роман кивнул и полез в «Лендровер». Уже из машины кинул прощальный взгляд на дом Фахима. Там, в окне второго этажа, из-за занавески на него смотрели черные раскосые глаза. Роман ласково улыбнулся. Глаза просияли радостью, но тут же наполнились слезами. Ну вот, еще одно разбитое женское сердце.

– Почему бы вам не остаться? – желчно промолвила Линда. – Кажется, вы всем здесь пришлись по душе.

– Я готов остаться, но только вместе с вами, дорогая Линда, – ответил Роман.

– Впредь прошу, – очень серьезно сказала та, – никогда меня так не называть.