Шрифт:
Панама сориентировался по сторонам света, перешёл Московский проспект и поднял руку.
Тут же у поребрика остановился видавший виды «Жигуль».
– Браток, – нагнулся Антон, – до Исаакиевской подкинешь?..
– А сколько платим? – последовал вопрос из машины.
– А сколько хочешь?
За рулём сидел мужчина его возраста в чёрном костюме и белой рубашке с галстуком. На растленном Западе в официальных костюмах и при галстуках ходят безработные – в отличие от миллионеров, щеголяющих драными джинсами. У нас пока сохраняется более традиционный расклад. Водитель «Жигулей» на миллионера не тянул, а вот на клерка какой-нибудь солидной фирмы, типа «Дельта-телеком», – запросто.
– Нет, ну всё-таки? – снисходительно поинтересовался «клерк». – На что рассчитываешь-то?
Антон Григорьевич назвал сумму, как ему показалось, ни в коем случае не могущую унизить достоинство водителя. «Клерк» её тут же удвоил. И, держа ногу на педали сцепления, вопросительно поглядел на Панаму.
Решимость следователя отчасти поколебалась. В конце концов, у него была карта, да и вымок он уже достаточно, чтобы наплевать на дальнейшие «водные процедуры»… но тут с волос за воротник стекла самая настоящая струйка, и Панама решил сделать последний заход. Стряхнул с бровей капли влаги и назвал среднее арифметическое от двух сумм – своей и «клерка».
– О’кей! – раздалось из машины. – Поехали.
Антон обрадованно юркнул в тёплое нутро «Жигулей». На лобовом стекле красовался свеженький квиток техосмотра, но, учитывая ржавые диски и подозрительные пятна на кузове, способ, которым сей документ был получен, составлял тайну, покрытую мраком. Изнутри, как и снаружи, автомобиль был сущим папеласом. [40] Однако сорвался с места необычайно шустро для своих лет. «Европа плю-у-ус…», – пропел из динамиков приятный женский голос, и личный барометр Антона Григорьевича резко пошёл вверх. Даже угрюмый питерский дождь способен, оказывается, радовать. Когда смотришь на него через стекло.
40
Вымышленный, явно не способный летать, но тем не менее предназначенный для этого аппарат из кинофильма «Кин-дза-дза».
– Куда конкретно на Исаакиевской? – поинтересовался водитель. – К депутатам? В «Асторию»? Или в собор? Сам-то приезжий небось?..
– Мне бы дом девять… Прокуратуру.
Водитель покосился на Панаму с прорезавшимся уважением:
– Вызывают никак?
– Ну… я по делам…
– У них, у прокуроров, там точно дела, а у нас, у грешных, делишки, – расхохотался водитель.
Антон Григорьевич разговора не поддержал. Они уже свернули с проспекта на набережную («Нева? Нет, не Нева», – понял Панама), затем куда-то ещё, и за окошком мелькнул плющ, карабкавшийся по стене старинного здания. Антон успел заметить металлическую оградку, предохранявшую основания узловатых стеблей. Оказывается, плющ рос и здесь, хотя, конечно, не так роскошно и буйно, как в Сайске. Никаких тебе железных столбов, обращённых в зелёные призраки с раскинутыми руками…
До Исаакиевской доехали быстро. Владелец «папеласа» оказался отменным водителем, а может быть, сказывалась ещё и погода: известно же – чем она хуже, тем меньше на улицах иномарок. Машина совершила по площади виртуозный манёвр и остановилась возле нужного здания.
Панама полез в бумажник и достал сотенную.
– А мельче ничего не найдётся? – поморщился «клерк». – Где же я тебе с утра сдачу найду?
Панама поискал было глазами ларёк – пойти разменять. И тут вспомнил, что в нагрудном кармашке, в служебном удостоверении, лежит сокровенный полтинник – заначка на чёрный день. Антон Григорьевич сунул руку за пазуху…
При виде грозной «ксивы» водителя как подменили.
– Чего же сразу-то… – забормотал он, переходя на «вы». – Откуда я знал… Жизнь-то нынче… Нет, нет, никаких денег… помощь сотруднику правоохранительных органов при исполнении… Очень рад был помочь…
– Да бери ты… раз дают, – поморщился Панама. – Подвёз, и спасибо. За труды и бензин.
Протянуть руку за деньгами водитель не решился, и Панама положил полтинник в коробочку на центральном тоннеле:
– Двадцатник найдёшь? Я вообще-то спешу…
Сдача отыскалась мгновенно.
– Ничего, если монетами?..
– Ничего. Спасибо, браток. – И Антон Григорьевич выбрался наружу, в холодные объятия питерской непогоды. Пока ехали, он успел отогреться, и дождь с резким ветром, налетавшим с Невы, заставил его внутренне взвыть.
Дверца позади хлопнула – «Жигулёнок» как сдуло.
Панама проводил его взглядом и автоматически мельком взглянул на номер – «…78 RUS». Цифра кольнула. Что-то было с ней связано, причём очень недавнее…
Антон Григорьевич открыл тяжёлую дверь и вошел в здание. Предъявил постовому документы, поинтересовался, где сидит начальник следственного отдела, и поднялся по лестнице.
Встретили Панаму радушно. Следаки – они и в Африке следаки. Коротко поинтересовавшись, что привело Панаму в Северную Пальмиру, начальник вызвал в кабинет симпатичного парня.
– Смирнов Борис Николаевич, старший следователь, – представил он его Антону. – Будут проблемы – по всем вопросам к нему. Он всё знает и чем сможет поможет.