– Ну вот. А ты всё – в выходные да в выходные. Баб слушать надо! Сиди теперь в доме, чай пей да на стожок свой любуйся. И дело сделано, и сердцу спокойно…

И оба как по команде поглядели на творение рук своих – небольшой, аккуратно смётанный стожок, высившийся почти сразу за заборчиком огорода…

– А это ещё что за..? Вот чёрт! – ругнулся мужчина. – Галь, смотри, конь сено наше жрёт!.. А ну, пошёл!!!

И, как был, без сапог, просто в сандалиях на босу ногу, побежал, размахивая руками, по густой, пропитанной дождём траве к изгороди. Брюки тотчас же промокли до самых колен.

Конь приподнял голову и безнадёжно посмотрел на мужчину. Кажется, его опять прогоняли…

– Пошёл!!! Кому говорят!..

Мужчина запоздало остановился, посмотрел на липнущие к ногам брюки и сокрушённо хлопнул себя ладонями по коленям:

– Ну вот, только треники снял!.. Галя!.. Мне в контору сейчас, а я вона покуда промок…

Мужчина стоял посреди огорода: возвращаться домой – мокро; до нахальной чужой лошади у коровкиного стожка – не добежал… а сверху, как назло, опять начинал моросить дождик…

При том что конь, похоже, от стожка отходить и не собирался.

– Галь, ну что за напасть такая?

Лезть через изгородь в парадных, пускай даже вымокших брюках мужчине ужас как не хотелось, но и возвращаться ни с чем… раз уж побежал…

– А чего ты рванул, как тебе солью в зад стрельнули? – резонно поинтересовалась жена. – Чай, не мальчишка… а солидности… Иди в дом, горе луковое… тоже мне, директор. Другие штаны дам… Да сапоги надень наконец!

Мужчина снова посмотрел на виновника всех своих бед.

– Ты что же это, изверг, делаешь? – спросил он с тихим отчаянием. – Я для тебя его складывал? Вали отсюда, говорю, пока лесину об тебя не переломал!

Но вместо того, чтобы послушаться грозного окрика и отойти от стожка, конь выдернул из него пучок свежего сена и… вопреки всякой человеческой логике медленно направился к изгороди…

– Ах ты, шельмец! – окончательно рассвирепел мужчина. – Тебе чего, летом травы мало? – И вдруг сделал открытие: – Эй, Галь! А конь-то не наш!.. Не совхозный…

Бывший молочный совхоз давно превратился в акционерное общество, но память по приказу не вытравишь: как Санкт-Петербург до сих пор для многих был Ленинградом, так и здешние жители во главе с директором (а это был именно он) своё «АО» именовали по привычке совхозом.

Директор Николай Николаевич между тем перестал гнать коня и принялся с любопытством рассматривать необычного гостя. И вынужден был признать, что таких статей в лошади он никогда ещё не видал. Сухая, прекрасно очерченная голова; длинная, красиво изогнутая шея; тонкие, точёные ноги… Да. Конь был не только не совхозный, но и вообще определённо не деревенский. На таких у нас только по телевизору и полюбуешься…

– Ты посмотри… красивый какой, – снова обратился Николай Николаевич к супруге, терпеливо дожидавшейся на крыльце. – Наверняка породистый! Шёрстка-то, шёрстка… все жилочки насквозь видно. Галь, ты только поди сюда… ты только глянь…

Галина Ильинична приподняла двумя пальцами подол фланелевого халата и уверенно ступила на мокрую траву босыми ногами.

– А ведь и вправду не наш, – согласилась она. И обратилась к Паффи: – Ты откуда пришёл? – Приблизившись к изгороди, женщина протянула руку к морде коня: – Промок весь, бедненький… Коль, а он не больной? Гляди, вялый какой… да и трясёт всего…

Её рука уловила сотрясавшую Паффи жестокую дрожь. Директор позабыл про намоченные штаны:

– Вот что значит благородные крови – чуть под дождик, и всё, хана… Тебе бы, герой, чайку сейчас, да с малинкой…

– Это тебе скоро надо будет чайку с малинкой. Иди-ка переодевайся да ветврачу позвони! Пусть посмотрит – не дай Бог, зараза какая… Да и определит его куда… Конь-то, сразу видно, домашний… Не привычный под открытым небом…

Она гладила коня по голове, по шее… Паффи тянулся к её рукам, пахнувшим парным молоком. С каждым прикосновением ему становилось теплей и покойней. Неужели… наконец-то… А может, ему вообще всё это приснилось… Теперь он ни в чём не был уверен…

Директор поддёрнул штаны и гусиной походкой направился к дому. За ним ушла и Галина Ильинична: надо же, в самом деле, выдать мужу штаны, а то ведь сам не найдёт. Паффи посмотрел им вслед и призывно заржал.