– Подождите…

Ждать пришлось минут восемь: Антон, топчась на месте от нетерпения, засекал по часам. Наконец возле уха раздался бодрый мужской голос:

– Слушаю вас. Здравствуйте…

Антон ещё раз представился и поинтересовался промежуточными результатами анализов.

– Вообще-то, мы промежуточных не сообщаем… – замялся было начальник. Но, похоже, Цыбуля здорово накрутил всем хвосты – после секундной паузы учёный продолжал как ни в чём не бывало: – …Но у меня есть чем вас обрадовать. Англичане на мой запрос любезно выслали нам генный код названного Василием Никифоровичем производителя…

Антон отметил, с каким уважением было произнесено имя Цыбули.

– …Так вот, я только что считал результаты реакции: сходство генных кодов по отцу… Только представьте себе, девяносто два процента! Я почти с уверенностью могу сказать, что жеребец, чью кровь мы исследуем, является сыном указанного производителя…

– А почему только девяносто два? – насторожился Панама. – Почему не сто?

– Ничего себе «только», – засмеялся начальник. – Все сто вам один Всевышний даст. А мы люди смертные… Мы обычно сразу процентов двадцать скидываем на погрешность. На особенности условий постановки реакций, на нестабильность сывороток-реагентов… Хоть и тестируем их постоянно по международным стандартам, но, сами понимаете… Тут на самом деле целая теория, так что вы мне лучше просто поверьте: девяносто два – это высочайший процент…

– Ну спасибо, утешили. – Панама довольно потёр затылок. – А когда можно будет получить окончательное экспертное заключение?

– Как бы мы ни старались, но раньше чем к вечеру… – Московский учёный помедлил. – Давайте договоримся: крайний срок к шестнадцати—семнадцати часам. Вам его факсом выслать?

– Да, будьте добры… – Антон продиктовал номер. – И заказным в Сайскую городскую прокуратуру. А если бы получилось к шестнадцати… вы себе представить не можете, как нас выручите… Но и в любом случае преогромнейшее вам спасибо. И девочкам вашим… Скажите им, пусть уж не сердятся. Такого коня спасаем…

Панама поймал себя на том, что заговорил почти как Сергей.

– Да зачем же сердиться. Не в первый раз… – улыбнулся в трубку начальник. И посетовал: – Жаль, крови маловато… Мы бы повторы провели… чтобы с максимальной достоверностью…

Антон распростился с ним и положил трубку.

Было похоже на то, что дело заканчивалось. В четыре придёт факс результатов экспертизы – и можно к прокурору за ордером. Соревнования раньше четырёх все равно не закончатся… Панама снова посмотрел на часы и пришёл к выводу, что вернётся из визита к «породистому неустановленной породы» никак не позже двух. Если, конечно, «Жигуль» не пропорет колесо и не утонет на раскисшей дороге…

Он позвонил Боре Смирнову, попросил подстраховать с ордером – доложить начальству заранее, – и, быстро заперев дверь, азартно помчался по лестнице вниз. Запрыгнул к Фаульгаберу в белого «Жигуля», внешне ничем, кроме номеров, не отличающегося от собратьев… Взвизгнул стартёр, заработал мотор… машина понеслась по улицам города.

В кабинете из факса поползла бумажная лента. Колючие светлые глаза человека с портрета, удивительно похожего на Андрея Полякова, скользнули невидящим взглядом по стенам пустого помещения, по потолку… Лента свернулась в трубочку, факс пискнул и остановился, и в кабинете воцарилась прежняя тишина…

Фаульгабер только молча пожал плечами, когда Панама попросил его для начала завернуть к «Юбилейному» – надо, мол, подхватить с собой человечка.

Антон попытался разговорить его:

– В машине-то курят?..

– В моей?.. – Семён заложил на перекрёстке крутой поворот, и Антон заметил, что кисти рук с тыльной стороны у него были сплошь в пятнах недавно отболевших ожогов. – А всё делают, – продолжал Фаульгабер. – Даже водку пьют… Только просьба – пепел и хабарики за окошко. Запах этих… потушенных… терпеть ненавижу!

Антону понравилось колоритное выражение, которого он, если по совести, от молчуна-водилы никак не ожидал. Он ещё смаковал его про себя, примеряя к подходящим жизненным ситуациям, когда машина свернула с моста на подъездные дорожки и остановилась возле служебного входа дворца.

– Я быстро… – Панама бросил на сиденье ремень безопасности, никак не желавший убираться в гнездо.

– Валяй, – флегматично донеслось сквозь приспущенное окошко. – Лично я не спешу…

Гигант комфортно откинулся за рулём и сунул лапищи под затылок. Похоже, ему не привыкать было к долгому ожиданию.

«Терпеть ненавижу», – подумал Антон, показал омоновцу пропуск и побежал внутрь. Судя по тому, что Любаши дома не оказалось (телефон, во всяком случае, не отвечал), она была где-то здесь. Но вот где конкретно? В ветеринарке?.. Панама устремился знакомым путём, заранее прикидывая, что делать, если её не будет на месте. Искать Александра Владимировича, давать объявление…

К счастью, отыскивать директора-распорядителя и терять драгоценное время, вдаваясь в объяснения, не пришлось. Дверь веткабинета сама распахнулась навстречу, и на пороге возникла Любаша. Свежая и цветущая. Дома она отмылась и даже часок поспала, а теперь двигалась к «Андрюше Борисычу». Предварительно завернув на минутку к девочкам в «Юбилейный»…