Он проскользнул в туалет. Кабинка была свободна, у писсуаров тоже никого. На темно-красной стене висело объявление с угрозами в адрес сотрудников, не моющих руки, и полка с бумагой и чистящими средствами.

Внезапно в голову Корни пришла весьма жестокая идея.

Он с трудом удержался от улыбки и сказал:

— Дело в твоей одежде. Человеческие парни так не выглядят. Ты весь какой-то слишком чистенький. Ройбен тоже всегда делал эту ошибку.

Губы фейри слегка искривились.

Корни сделал простодушное лицо.

— Посмотри на себя. Постарайся так изменить ореол, чтобы выглядеть примерно как я.

Фейри окинул взглядом Корни.

— Отвратительно, — сказал он, но снял со спины сумку и положил ее на пол около стены.

В тот же миг Корни схватил с полки канистру с «Райдом».

«Если Кайя с трудом переносит даже сигаретный дым, то эффект от концентрированного инсектицида должен быть впечатляющим. Довольно болтовни, пора действовать!»

Как только фейри повернулся, Корни распылил средство от тараканов прямо ему в лицо.

Блондин захрипел и рухнул на колени. Ореол развеялся, явив устрашающую, нечеловеческую красоту. Несколько мгновений Корни любовался тем, как фейри корчился на заплеванном полу, а потом связал ему руки за спиной своими шнурками, стараясь затягивать узлы как можно туже. Фейри кашлял и извивался как червяк.

Корни изо всех сил треснул его канистрой с «Райдом».

— Понравилось, твою мать? Могу угостить еще раз! Тут хватит этого дерьма, чтобы убить тебя!

Фейри затих. Корни встал, не сводя глаз с противника и прижимая пальцем носик канистры. Он бросил взгляд в зеркало и невольно подумал о том, как жалко выглядит. Короткие черные волосы и чужая футболка не улучшили его кожу, не уменьшили нос и вообще не превратили в красавчика.

Длинные сильные пальцы вцепились в его икру. Но Корни наступил подошвой кроссовки на шею фейри и присел на корточки.

— Ну а теперь ты выложишь все, что меня интересует!

Тот сглотнул.

— Твое имя!

Васильковые глаза полыхнули.

— Никогда!

Корни пожал плечами и убрал ногу с шеи фейри.

— Ладно. Тогда я сам тебя как-нибудь назову. И не каким-нибудь глупым «Я сам», как в сказках.

— Адаир.

Корни помолчал, думая о письме, лежащем в ящичке.

— Это ты Посредник? Ты подкинул Кайе записку?

Мужчина удивленно взглянул на него и мотнул головой.

— Посредник — человек, как и ты.

— Хорошо, Адаир. Если ты не Посредник, то чего же тебе нужно от Кайи?

Поскольку фейри явно не собирался отвечать, Корни схватил канистру и снова треснул ею пленника по голове.

— Кто приказал тебе прийти сюда?

Фейри пожал плечами. Корни ударил его еще раз. Изо рта пленника потекла кровь.

— Силариаль, — выдохнул тот.

Корни удовлетворенно кивнул. Он тяжело дышал, но каждый вздох, который вырывался из его груди, напоминал судорожный смех.

— Что ей надо?

— Пикси. Я должен был доставить ее к Летнему двору. Моя госпожа желает с ней побеседовать.

Корни уселся пленнику на живот и запустил пятерню в золотистые волосы.

— Зачем?

— Королева хочет просто поговорить.

В туалет вошел какой-то мужчина, побледнел и выскочил обратно, с грохотом захлопнув за собой дверь.

Фейри снова принялся извиваться на полу.

— Скажи мне кое-что еще!

Корни сжал пальцы и встряхнул фейри за волосы.

— Расскажи, как защититься…

В этот миг дверь снова распахнулась. На этот раз вошла Кайя.

— Корни, там…

Увидев сцену на полу, она осеклась, быстро заморгала и закашлялась.

— М-да, такого я точно не ожидала увидеть, когда пошла тебя искать!

— Его послала Силариаль, — объяснил Корни. — За тобой.

— Бармен вызывает копов. Надо сваливать отсюда.

— Но мы не можем его отпустить!

— Корни, у него течет кровь! — Кайя снова раскашлялась. — Что ты с ним сделал? Мои легкие горят как в огне!

Корни поднялся, собрался было все объяснить. Но прежде чем он успел выпрямиться, мужчина перекатился на бок и плюнул ему в лицо. Кровавые брызги потекли по щекам Корни, словно красные слезы.

— Проклинаю тебя, — сказал фейри. — Пусть увянет все, к чему ты прикоснешься!

Корни шарахнулся назад, потерял равновесие и оперся рукой о стену. Краска под его пальцами мгновенно выцвела и осыпалась. Как зачарованный, он уставился на ладонь. Рисунок линий, такой знакомый, изменился прямо у него на глазах.