— Пошли!

Кайя схватила Корни за рукав и потянула за собой к двери.

Металлическая дверная ручка потускнела от его прикосновения.

Фавн с окровавленными когтями склонился перед троном Ройбена. Все вассалы Зимнего двора пришли сегодня, чтобы доказать королю свою полезность, поведать о своих деяниях во славу короны, заслужить благодарность и получить новые приказы. Ройбен смотрел на море голов и боролся с приступами паники.

— Во имя твое я убил семерых моих братьев. Вот их копыта.

Фавн со стуком опорожнил заплечный мешок.

— Зачем? — изумился Ройбен, глядя на окровавленные костяные обрубки.

Пол в зале был предусмотрительно посыпан известью, но новый дар снова расцветил его красными пятнами.

Фавн пожал плечами. В шерсти, растущей на его ногах, запуталась ежевика.

— Леди Силариаль всегда радовали такие пустячки. Я просто хотел угодить королю.

Ройбен зажмурился и глубоко вздохнул, чтобы успокоиться.

— Хорошо. Отлично!

Король повернулся к следующему дарителю.

Изящный юноша-фейри с иссиня-черными крыльями церемонно поклонился.

— Счастлив сообщить, что погубил около дюжины человеческих детей. Одних столкнул с крыши, а других завел в болото, где они и потонули, — произнес он нежным, мелодичным голосом.

— Понятно, — сказал Ройбен с деланым безразличием.

На миг он сам испугался того, что мог бы сделать с этим фейри. Король подумал о Кайе. Что сказала бы она, если бы услышала это? Он представил, как она стоит на крыше в своей спальной футболке и трусиках, закрыв глаза, и качается на самом краю.

— Во имя мое? Думаю, ты делал это ради собственного развлечения. Мог бы придумать нечто более злобное и коварное, чем мучить детей, особенно сейчас, па пороге войны!

— Как прикажете, повелитель, — ответил крылатый юноша и поклонился.

Вперед выступил маленький горбатый хоб и торжественно развернул перед троном большой грязный сверток.

— Я убил тысячу мышей, отрезал им хвосты и сплел из них коврик. Приношу этот дар во славу вашего величества!

Первый раз с начала церемонии Ройбен едва не расхохотался. Он прикусил губу, чтобы сдержать смех.

— Мышей?

Король покосился на дворецкого. Руддлз поднял бровь.

— Мышей! — подтвердил хоб, гордо выпячивая грудь.

— Достойное деяние, — милостиво кивнул Ройбен.

Слуги свернули коврик, и хоб удалился, крайне довольный собой.

Шелки низко поклонилась. Ее крошечное тело было укрыто только желтовато-зелеными волосами.

— Я сглазила виноградники. Осенью, когда грозди почернеют, они нальются ядом. Вино из этих ягод ожесточит сердца смертных.

— Ибо сердца смертных недостаточно жестоки без твоего яда, — проворчал Ройбен.

Король нахмурился и подумал, что сам уже рассуждает как человек. И где он этого понабрался?

Шелки не заметила сарказма и расплылась в улыбке.

Так и тянулось дальше. Парад даров и деяний, одно другого страшнее, и все совершены во имя Ройбена, короля Зимнего двора. Снова и снова кровавые дары ложились к ступеням трона. Так кошка приносит мертвую птичку к ногам хозяина, после того как сама всласть с ней наиграется.

И каждый говорил:

— Во имя твое.

Во имя, которого не знал никто, кроме Кайи. Его имя. Теперь оно принадлежало другим. Его именем приказывали и проклинали. Ройбен скалился, улыбался и милостиво кивал подданным.

Лишь позднее, в личных покоях, наедине с ковриком из мышиных хвостов, он дал волю своему отвращению. Как же он ненавидел тварей из Зимнего двора, которые портили или губили все, с чем сталкивались! И себя, сидящего на троне этого царства чудовищ.

Он сидел и рассеянно смотрел на дары, когда стены зала потряс ужасный удар. На голову Ройбена ливнем хлынула грязь, запорошившая ему глаза. Еще удар, и пол закачался у него под ногами.

Ройбен пулей выскочил из покоев. В коридоре он наткнулся на Василька, фейри с волосами-лезвиями, засыпанного пылью, с зияющей раной на плече.

— Повелитель! На нас напали!

Несколько мгновений Ройбен озадаченно смотрел на него. При всей ненависти к Силариаль, в душе он все еще считал себя вассалом Летнего двора. У него в голове не укладывалось, что война уже началась и что Летний двор первым нанес удар.

— Займись раной, — бросил он на ходу, торопясь туда, откуда доносились крики.

Мимо него стрелой пронеслись несколько маленьких фейри, перемазанных с головы до ног. Какой-то гоблин взглянул на него глазами, полными слез, и припустил прочь.