— Куда дальше? — спросил Борман.

— Дальше мы продолжим дорогу под землей, господин Шафер, — ответил Краузе. — Вы запомнили, что вы теперь господин Макс Шафер?

— Запомнил, запомнил! — раздраженно ответил Борман.

— Ну и хорошо! — удовлетворенно констатировал Краузе и крикнул:

— Хонеман!

Из-за поворота тоннеля показался свет фонарика и появился Хонеман.

— Куда дальше? — спросил Краузе.

— Вот сюда, — и Хонеман открыл решетку в узкий тоннель. — Через него мы попадем в старую канализационную систему под Моабитом. Дорога неблизкая, но более безопасный путь сейчас трудно найти.

— Мы всецело полагаемся на вас, Хонеман, — весело ответил Краузе.

Борман вздохнул: он не привык столько ходить пешком.

— Как жаль, черт возьми, что не удалось воспользоваться «Дегеном»! — раздосадованно воскликнул он.

— Еще бы! — согласился Краузе. — И мы никогда не узнаем, что там произошло.

— Интересно, Шонеберг успел ликвидировать Борга и объект вместе с самолетом? Если Борг, Шонеберг и «Деген» попадут в руки американцев или русских, это будет очень плохо, — продолжал переживать Борман.

— Господи, о чем вы думаете?! — вздохнул Краузе. — Да нам бы самим не попасть в руки к русским! А вы все еще озабочены секретами Третьего рейха. Позволю себе вам напомнить, что Третий рейх только что прекратил свое существование, — если вы этого еще не заметили.

Борман никак не отреагировал на ехидное замечание Краузе: сейчас не время тратить силы на словесные препирательства.

Борман переживал напрасно: Цольмер неуклонно продолжал следовать плану, от которого уже давно отказались сами авторы. Оно и понятно: его никто не мог предупредить об изменившихся обстоятельствах.

Цольмер собирался выступить на Фридрихсбрюк не позднее утра 1-го мая, но Шубах оказал ему неожиданное сопротивление. Он напомнил командиру боевой группы, что тот обещал получить разрешение штаба группы армий «Центр» на проведение локальной наступательной операции в районе Фридрихсбрюка.

— Раз противник появился в районе Фридрихсбрюка, и Рендулич, зная это, не принимает никаких мер, это означает только одно: он не в состоянии держать фронт. Американцы просто обойдут Линц главными силами и ударят из Австрии через Фридрихсбрюк на Будвайз. Дальше им открыта дорога на Прагу, и они практически молниеносно рассекут все находящиеся в Богемии и Моравии наши войска, после чего их будет несравненно легче уничтожить. Восточную группировку разгромят русские, а западную — американцы. Поэтому наша задача — держать дорогу Фридрихсбрюк — Будвайз любой ценой — имеет огромное значение для судьбы всей группы армий «Центр». Как только фельдмаршал Шёрнер узнает о том, что мы самовольно начали движение к Фридрихсбрюку, он немедленно объявит нас дезертирами со всеми вытекающими последствиями. Я лично, как начальник штаба боевой группы «Цольмер», не готов нести ответственность за столь рискованное решение.

Цольмера неприятно поразила логика Шубаха. Неужели Шёрнер может истолковать его движение на Фридрихсбрюк как оставление фронта и попытку самовольной сдачи в плен врагу?! Похоже, что так…

Цольмер раздраженно ударил кулаком по столу и приказал:

— Немедленно соедините меня со штабом Шёрнера.

Однако из штаба последовало недвусмысленное подтверждение прежнего приказа: держать дорогу Фридрихсбрюк—Будвайз любой ценой. Любое самовольное оставление позиций, — в том числе командировки в тыл без вызова из штаба группы армий, — будут расцениваться как попытки дезертирства с неизбежным расстрелом на месте.

Однако нелепо было бы думать, что после такого подзатыльника Цольмер приуныл и отказался от попыток выполнения «приказа фюрера». Господина Уныние Цольмер не знал: их никто не познакомил. И он не мог представить себе веских оснований для невыполнения приказа фюрера: даже смерть не может являться убедительной причиной.

— Скажите, Шубах, а какая позиция является более предпочтительной для обороны: наша нынешняя или в Фридрихсбрюке? — неожиданно спросил Цольмер.

— Разумеется, Фридрихбрюк более предпочтителен, — нехотя ответил Шубах и тут же напомнил:

— Но в Фридрихсбрюке находится батальон британских коммандос.

— Вот что, Шубах, вы подготовьте для штаба Шёрнера обоснование… исходя из предпочтительности позиции, — словно не слыша возражений, приказал Цольмер. — А там посмотрим.

Шубах пожал плечами. Его обоснование ничего не изменит. Но Шубах ошибался. На следующий день изменилось все.

Вечером того же дня гамбургское радио под величественные звуки 7-й симфонии Брукнера сообщило: «Наш вождь Адольф Гитлер, до последнего дыхания боровшийся с большевизмом, сегодня днем пал за Германию на своем боевом посту в рейхсканцелярии». Менее чем через час объявленный преемником фюрера адмирал Дёниц официально объявил о смерти Гитлера. Дежуривший в штабе у радиостанции шарфюрер Кунце прошептал: «Слава Богу!» — и поспешил на доклад к Шубаху.

— Фюрер умер! — сказал Шубах Цольмеру. — Теперь вам незачем так стремиться в Фридрихсбрюк.

Потрясенный Цольмер некоторое время молчал, потом ответил с поразившей Шубаха твердостью в голосе:

— Какое это имеет значение? Фюрер умер, но его приказы не могут умереть.

И тут же деловито осведомился:

— Вы подготовили обоснование о необходимости атаки на Фридрихсбрюк?

Спустя час обоснование легло на стол генерал-фельдмаршала Шёрнера. Шёрнер был занят: он составлял призыв к войскам. С документом из Будвайза он ознакомился только днем 2 мая, и к этому времени обстановка настолько изменилась, что Шёрнер прочитал предложение штаба группы «Цольмер» с большим интересом.