Группу Цольмера на окраине города встретила баррикада, сооруженная из бревен и заполненных камнями железных бочек. Цольмер был доволен, что по дороге группа не подверглась нападению; его переполняли энергия и оптимизм. Шубах, глядя на него, поражался: откуда Цольмер черпает силы и уверенность? Даже подавленные известием о смерти фюрера, глядя на уверенного в себе бригаденфюрера, солдаты подтянулись и четко выполняли приказы.

Баррикаду вполне могли смести орудийным огнем танки, но Цольмер решил поиграть на миролюбии.

— Отправьте парламентера, мы начнем переговоры, — приказал Цольмер, устраиваясь на раскладном стуле под прикрытием бронетранспортера. Шубах немедленно выполнил приказ и отправил унтерштурмфюрера с белым флагом к баррикаде. Вскоре тот вернулся с офицером в форме американского парашютиста.

— Капитан американской армии Грег Бернофф, — отрекомендовался офицер. — Я уполномочен вести с вами переговоры о вашей сдаче в плен.

Цольмер поднялся со стула, внимательно разглядывая американского капитана.

— Генерал-майор войск СС и СС-бригаденфюрер Цольмер.

Сочтя формальности законченными, Цольмер сразу перехватил инициативу в переговорах и невозмутимо осведомился:

— Какому подразделению мы сдаемся в плен?

Однако американского капитана было не так легко сбить с толку.

— Вы сдатесь в плен лично мне как представителю американской армии, — уверенно ответил Бернофф. — Я гарантирую вам жизнь и права, предусмотренные статусом военнопленных.

— Я генерал и сдамся в плен только генералу, — жестко заявил Цольмер. — Насколько я понимаю, здесь не имеется американского генерала?

— Здесь нет ни американского генерала, ни американского президента и даже члена конгресса Соединенных Штатов, — съязвил Бернофф. — Так что вам, генерал, придется сдаваться в плен капитану.

Но Цольмер упорно гнул свою линию.

— Это невозможно, капитан. Я предлагаю следующий вариант действий: мы проходим через город в сторону Австрии и направляемся к Линцу. Там уже должны находиться основные силы американской армии и наверняка найдется генерал, который сможет принять у меня капитуляцию.

— Хорошо, — согласился Бернофф. — Но оружие вы должны сложить здесь. Мы можем оставить вам только грузовики.

Цольмер расхохотался.

— Мой дорогой капитан, — с ласковой яростью обратился он к Берноффу. — Если мы не сделаем так, как я предложил, то мне придется действовать по такому варианту: мы разносим вашу баррикаду вдребезги из орудий, затем проходим через город и превращаем в руины каждый дом, из которого в сторону моих солдат выстрелят хотя бы из рогатки. Я понимаю, что вы надеетесь отсидеться за стенами крепости, так вот: за каждый выстрел из крепости я буду взрывать в городе дом вместе с его обитателями.

Бернофф побагровел от бешенства.

— Ответственность за это ляжет на вас, генерал, и за такое злодеяние вы предстанете перед американским судом!

— Нет, капитан, — отрицательно покачал головой Цольмер. — Ответственность ляжет на вас. Именно вам, а не мне, будут сниться ночами убитые по вашей вине женщины и дети. И не грозите мне судом: я готов сегодня умереть в бою, а вы меня пугаете завтрашним расстрелом. Смешно, право слово!

Цольмер решительно поднялся со стула и жестко сказал Берноффу:

— Мое условие такое: не позднее, чем через полчаса вы беспрепятственно и без каких-либо провокаций пропускаете мою колонну с танками и вооружением через город в сторону Австрии. Или я начинаю обстрел города. Все! Идите и доложите своему командиру о моих условиях. Надеюсь, что ваш командир продемонстрирует понимание реальности и проявит гуманизм к мирному населению.

Когда Бернофф скрылся за баррикадой, Цольмер повернулся к Шубаху и спросил:

— И как вы полагаете, что они будут делать?

— Если бы я был на их месте и не хотел вызвать жертвы среди мирного населения, то немедленно отошел бы в Австрию. Или засел бы в замке Адлерштайн, — высказал мнение Шубах.

— Хорошо бы, если бы они так сделали, — мечтательно вздохнул Цольмер. — Тогда бы их встретил возле Адлерштайна Райхель, и дело было бы сделано быстро. Но они не захотят рисковать ценным грузом.

— Каким грузом? — насторожился Шубах.

— В их руки попало то, что не должно было попасть ни при каких обстоятельствах, — туманно пояснил Цольмер, не желая вдаваться в подробности. — Вот поэтому мы здесь.