— Бригаденфюрер, мне трудно посылать на смерть солдат, когда я сам не понимаю боевой задачи, — решительно заявил Шубах. Но Цольмер тут же резко и не терпящим возражений голосом напомнил:

— Никто не должен знать больше, чем необходимо для выполнения приказа, — так нас учил фюрер. Или вы уже забыли? Ваша боевая задача: очистить территорию крепости и взлетную полосу от противника. Остальное вам знать пока не положено.

Шубах не стал возражать. И не потому, что чтил приказы ныне покойного фюрера, а потому, что спорить с Цольмером было более опасно и безнадежно, чем пытаться развернуть бегущего носорога.

В канцелярии форта Рогов, Кралик, как руководитель подполья, и Бернофф устроили совещание.

— У нас нет никаких противотанковых средств, — сказал Рогов, — а без них нам будет трудно продержаться. Что там с партизанами?

— Мои ребята готовы сражаться, к нам присоединилось еще двенадцать человек, — доложил Кралик. — Подготовили бутылки с бензином: будем бросать их в танки с крыш домов и из окон верхних этажей. Говорят, если попасть в жалюзи моторного отсека, то это средство достаточно эффективно. Но танков у немцев не меньше десятка, они весь город за полчаса разнесут. Может, эвакуировать население?

— Нет времени, — возразил Бернофф, с беспокойством взглянув на часы. — У нас осталось менее двадцати минут. Мы едва успеем вывести людей на улицы, и они тут же попадут под огонь немцев. Я считаю, что немцев необходимо пропустить через город. Их генерал заявил, что они идут сдаваться американскому командованию. Так пусть идут! Все равно сегодня к вечеру они окажутся перед американскими войсками. Не будут же они сражаться с целой танковой дивизией, в самом деле!

— Хорошо, попробуем их пропустить, — подытожил Рогов. — Бернофф, отправляйтесь к немцам и скажите, что они могут беспрепятственно разбирать баррикаду. Уводите наших людей в крепость. А вы, Кралик, передайте партизанам просьбу: не допускать провокаций. Но оружие из рук пусть не выпускают и внимательно наблюдают за немцами. Если немцы начнут выгонять людей из домов и брать заложников… тут уж ничего не поделаешь… Стреляйте! Хотя я надеюсь, что до этого не дойдет. Должна же даже у эсэсовцев быть хоть капля благоразумия!

Тем временем Цольмер расхаживал возле машины и поминутно поглядывал на часы. Шубах озабоченно смотрел на пасмурное небо.

— Вы что, дождя боитесь? — насмешливо поинтересовался Цольмер.

— Нет, бригаденфюрер. Я боюсь, что десантники вызовут для поддержки авиацию, — поделился опасениями Шубах. — А мы представляем сейчас отличную мишень для самолетов.

Цольмер озадаченно уставился на Шубаха. Такой вариант ему не приходил в голову. А Шубах продолжал развивать мысль:

— Подкрепление они наверняка вызвали. Я получил информацию от Райхеля: из штаба Рендулича передали, что американская 11-я бронетанковая дивизия спешно движется в сторону Линца. Если части этой дивизии американцы решат отправить на помощь десантникам, то самое позднее завтра утром танки противника уже будут здесь.

— Значит, все проблемы здесь мы должны решить сегодня к вечеру, — сделал вывод Цольмер. — Любой ценой! Кстати, немедленно передайте Райхелю: пусть он блокирует дорогу возле Адлерштайна и никого не выпускает из города. Ага, а вот и наш американский знакомый!

Бернофф подошел к Цольмеру.

— Господин генерал! Вы можете разобрать баррикаду и беспрепятственно пройти через город. Главное условие: никакой стрельбы и прочих эксцессов. Условия прохождения города: колонна не должна останавливаться, солдаты не должны выходить из грузовиков — подобные случаи будут рассматриваться как попытка нападения и пресекаться огнем на поражение.

— Я гарантирую неукоснительное выполнение соглашения, капитан, — напыщенно произнес Цольмер.

Они вежливо откозыряли друг другу. Бернофф собрал тех, кто охранял баррикаду и повел их в крепость. За баррикадой взревели танковые двигатели: немцы начали растаскивать бревна и бочки с камнями.

Возле ратуши к Берноффу подошел Кралик и сказал:

— Мои ребята и добровольцы из числа населения рассредоточились по домам. Командование я передал нашему полицейскому Валчику. Он воевал еще в Первую мировую, так что опыт у него есть. А я пройдусь по домам, прилегающим к главной улице, и успокою жителей.

Баррикаду разобрали быстро. Пока танки тросами растаскивали бочки и бревна, Цольмер проинструктировал Шубаха:

— План действий таков: первые три танка доходят до моста, поворачивают и на полном ходу прорываются через мост в форт. Их поддерживает пехота. Остальные танки подавляют огневые точки противника. Есть другие предложения?

Если у Шубаха и были другие предложения, то он не стал их излагать, поскольку не видел в этом смысла. Он вообще уже ни в чем не видел смысла. И потому равнодушно согласился:

— Предложений нет, бригаденфюрер. Попробуем захватить форт с ходу. Я разверну минометную батарею на площади. Если атака захлебнется, то ударим из минометов, а потом повторим атаку.

— Отлично, Шубах! — удовлетворенно воскликнул Цольмер, усаживаясь в машину. — Это наш последний бой в этой войне, и мы должны провести его с честью. Наши потомки будут говорить о нас с гордостью: они выиграли последнее сражение проигранной войны!

Шубах промолчал: у него не было потомков. Теперь уже не было. И больше никогда не будет.