— Вы помните, что обещанный вами миллион долларов уже должен быть переведен на счета указанных мною фирм?

— Раз обещал, значит, уже переведен, — раздраженно отозвался Борман. — Вы что, не доверяете мне?

— Меня успокаивает ваша уверенность, — с иронией ответил Краузе. — Но все дело в том, что в аэропорту меня будет ждать мой доверенный человек. Он покажет мне выписки счетов, и если что-то не так, то мне придется вас тут же сдать шведской полиции.

— Это шантаж? — возмущенно прошипел Борман.

— Что вы?! Это предупреждение, — жестко ответил Краузе. — Я спас вас не из чувства человеколюбия, а ради денег. Этот миллион — компенсация за утраченное мною имущество и годы, проведенные в концентрационном лагере. Кроме того, второй миллион вы должны перевести на мои счета, когда мы прибудем в Стокгольм. Это и есть, собственно, цена вашей жизни.

— Но вы понимаете, что второй миллион не перевести за один день? — спросил Борман.

— Разумеется, — согласился Краузе. — Вы поживете вместе со мной на квартире под охраной, пока деньги не будут переведены.

— Но для этого я должен связаться с моими людьми в Стокгольме.

— Из аэропорта мы сразу поедем в гостиницу, где на имя Шафера уже заказан номер. Оттуда и свяжетесь.

До посадки Борман больше не проронил ни слова.

В аэропорту Пихлера ожидала машина с врачом, чтобы отвезти страдальца в лечебницу. Краузе и Бормана поджидал солидно одетый мужчина, представившийся как адвокат Нильсон. Он пожал руку Краузе и вручил ему бумажный конверт. Краузе распечатал конверт, достал оттуда несколько листков бумаги и с довольной улыбкой сказал Борману:

— Все в порядке.

Адвокат взял такси, и через полчаса машина остановилась возле гостиницы почти в центре Стокгольма.

— Располагайтесь в номере, а я с господином Нильсоном проеду к нему в контору. Мелкие формальности, час или два от силы.

Борман из номера тут же позвонил по телефону и, услышав знакомый голос, облегченно вздохнул. Он сообщил своему собеседнику название гостиницы и номер, добавив в конце:

— Номер я делю со своим спутником. Он появится через час или два. Это и есть тот человек, относительно которого я давал особые распоряжения.

Через полчаса к гостинице, где остановился Борман, подкатила неприметная машина. Сидевший рядом с шофером человек посмотрел на часы, достал из кармана плаща пистолет и привычным движением передернул затвор.

А еще через полчаса в номере Бормана раздался звонок. Борман снял трубку, и услышал голос Краузе:

— Вы уже приняли ванну? Как я вам завидую! Хочу вам сообщить, что у меня изменились планы. Я — в аэропорту и через пять минут улетаю в Англию по неотложным делам.

— Разве вы не хотите лично убедиться в переводе второй части суммы? Я могу заплатить вам и наличными, — предпринял попытку Борман.

— Не мучайтесь, дружище! — рассмеялся Краузе. — Я же сказал, что вторая часть суммы — эта определенная мною цена вашей жизни. Так вот: я думаю, что ваша жизнь не стоит и пфеннига. Так же, как и ваше слово.

— Вы отказываетесь от миллиона долларов? — не сдержал удивления Борман. Он, разумеется, ничего не собирался платить Краузе, и именно поэтому под окнами гостиницы в машине сидел человек с пистолетом. Но Борман никак не мог уразуметь, как это деловой человек может отказаться от миллиона долларов.

— Я вспомнил свою покойную маму, которая всегда говорила: жадность — мать всех пороков, — ответил Краузе. — Прощайте, мой коричневый друг!

В трубке раздались гудки.

— Мерзавец! — отбросил трубку Борман и отправился принимать горячую ванну и успокаивать нервы. Ему еще предстоял долгий путь в южном направлении.

Когда наблюдатель доложил Рогову о приближении со стороны Будвайза колонны эсэсовцев, Рогов угрюмо сказал Берноффу:

— Ну вот! Дождались.

— Я думаю, что нам не стоит их опасаться, — беспечно отозвался Бернофф. — Войска генерала Паттона уже рядом. Скорее всего, немцы с радостью сдадутся нам в плен, и я готов немедленно начать с ними переговоры об этом.

— Готовы? Н-да… Боюсь, что это не единственный сюрприз, который нас сегодня ожидает, — пророчески заметил Рогов.

Почему Рогов не оставил наблюдателей в Адлерштайне? Неизвестно. Возможно, потому, что телефонная связь не работала и Рогов не хотел распылять силы. Впрочем, это не важно.