— До конца? — задал он вопрос.

— Да, — таким был мой ответ. — До самого последнего часа.

— Пусть будет так, — поддержал меня Звенислав.

— Тогда в полночь, на этом же месте, дело будет, — отозвался Курбат, улыбнулся, как и должно улыбаться четырнадцатилетнему парню, развернулся и направился во двор.

Чуть погодя, вслед за ним из кустов вышли и мы, потолкались по двору, никто нас никуда не гнал и, воспользовавшись этим, мы завалились спать. Если все будет как обычно, то этой ночью, нас ждут приключения.

Когда совсем еще юным стажером с испытательным сроком, Гельмут Штенгель попал в сыскное бюро при Управлении Тайной Стражи, его направили напарником к самому Густаву Кремору, грозе всего преступного дна столицы герцогства Штангордского. Он был горд, его взяли в Тайную Стражу, его, а никого иного из всего благородного молодняка, поступившего в этот год на службу.

Естественно, молодой стажер ожидал увидеть перед собой эдакого модного сурового франта в темном плаще, полумаске и с тяжелой рапирой на боку, но реальность жестокая вещь. В грязной комнате, перед ним сидел низкорослый старичок, со сморщеным как печеное яблоко лицом и выбитыми зубами. Про внешний вид, лучше и не вспоминать: засаленые брюки, штопанный сюртук, грязная сорочка и стоптанные ботинки. Как же он был в этот момент разочарован, не рассказать и, наверное, это можно было сравнить только с теми же чувствами, когда по окончании стажировки, он был благодарен судьбе за такого учителя.

— Мы не собаки, — такими были первые слова, которыми встретил его Густав Кремор.

— Не понял… — пролепетал тогда юный стажер.

— Мы крысиные волки, — продолжил знаменитый сыскарь. — Наша задача стать такими же как преступники, впустить всю их грязь в себя и уподобиться им. Когда это происходит, мы понимаем все их поступки и можем предугадывать все их деяния. Ты не в Городской Страже, сынок, а в Тайной, и наша задача не только ловить преступников, но и использовать их таланты на благо нашего герцога. Понимаешь, про что я?

— Нет, — растерялся Гельмут, — не понимаю. Зачем нам таланты воров, убийц и мошенников? Как это можете говорить вы, человек неоднократно отмеченный самим герцогом?

— Объясняю один раз, — сказал старик. — Поймешь, оставайся, а нет, так проваливай в Городскую Стражу. Готов?

— Да, — стажер щелкнул каблуками своих щегольских кавалерийских сапог.

Старый сыщик издевательски усмехнулся и начал:

— Преступников ловит обычная стража, а для нас, это всего-лишь побочное занятие. В Тайной Страже нас всего трое таких, которые криминалом занимаются. На все наше немаленькое герцогство, всего трое. Я уже стар, мне нужна смена и из всех поступивших в этом году на службу герцога дворян, выбран был ты.

— Кем выбран? — Гельмута распирало от чувства гордости.

— Мной, — ответил Кремор и продолжил: — А знаешь почему?

— Почему?

— Ты самый неказистый и неприметный из всех: сутулый, ноги кривые, прыщавый, глаза невыразительные, волосы редкие и перхотные. Именно такой мне и нужен. Кроме того, ты неплохо владеешь кинжалом и быстро приспосабливаешься к обстоятельствам, — Кремор усмехнулся. — Ты думаешь, многие в замке понимают кто я? Нет, только несколько людей во всем герцогстве Штангордском знают нас в лицо и владеют информацией о том, чем мы занимаемся. Никто не определит меня как полковника или виконта Кремора. Меня в городе знают как Перстня, весьма авторитетного вора-домушника с понятием. Наша задача жить среди преступников и быть ими, чтобы в нужный момент, когда какая-нибудь обиженная скотина из приближенных ко двору, заказала смерть герцога или кого-то из близких ему людей, мы вовремя отреагировали. А кроме таких, существуют вражеские шпионы, подсылы, да и просто опасные колдуны и прочая шваль, которую надо вовремя придушить. Опять же, когда герцогу нужно что-то сделать не слишком благородное, то разумеется, не он этим занимается, а нанятые нами воры и убийцы. Теперь понял?

— Так точно! — Гельмут вытянулся по стойке смирно.

— А вот это брось, виконт Штенгель, отвыкай от этого, — сухо сказал старый сыскарь. — Теперь, всегда называй меня дядя Перстень и только так.

— Понял. Что я должен делать?

— Учиться, Штенгель, учиться.

И началась его учеба совмещенная с практикой. Первым делом ему сменили внешность. Полковник побрил его голову наголо, заставил отрастить усы и больше загорать, он теперь не аристократ и белизна кожи ему ни к чему. Потом была придумана легенда, которую он зазубрил от и до, и так, виконт Гельмут Штенгель, стал Лысым, племянником вора-домушника Перстня, приехавшим из отдаленной деревни в Ригейских горах. Ну а затем, самое тяжелое — изучение всей криминальной системы Штангорда, воровских законов, навыков, языка, обычаев, понятий, жаргонизмов, и последующее применение всего этого в жизни.

Прошел год, Лысый заработал некоторый авторитет и стал в криминальных кругах достаточно известен, чтобы его узнавали. Стажировка окончилась и ему следовало занять место полковника Кремора, но тот решил, что будет доживать свой век там, где прожил всю свою жизнь, в трущобах, а не в родовом замке. Так они продолжили жить и работать на благо герцога вдвоем. Поселились в логове Перстня, небольшой и неказистой хибарке на окраине города, возле самого синего моря. Район, конечно, не очень, Старая Гавань, но это для честных граждан, а вот для них, это был настоящий дом. Лысый, он же бывший виконт Штенгель, настолько вжился а роль бандита, что даже наедине с Кремором, никогда не упоминал своего настоящего имени. Весь день он мотался по городу, общался с людьми городского дна, а старый сыскарь, как паук в центре паутины, сидел в своей хибарке и анализировал всю поступающую к нему информацию.

Прошло еще несколько лет и годы одолели Густава Кремора. В одно совершенно обычное утро, он просто не проснулся. Всю свою жизнь верный слуга герцогской короны жил тайной жизнью, и умер так же как жил: тихо, спокойно, незаметно и без суеты. Хоронили его совершенно чужие ему люди. В замке Кремор на родовом кладбище, дальние родственники виконта, не успев закопать богатого дядюшку в землю, передрались за его немалое наследство. И Штенгель задал себе вопрос, а зачем он жил, если ничего не оставил после себя? И правильной ли дорогой идет он? Однако, когда он поприсутствовал на двух поминовениях в честь одного и того же покойного, то сомнения его ушли прочь.