С трудом, Курбат выкроил свободный час, но и то, не для того чтобы к себе на квартиру забежать, а для посещения банка братьев Гамбузино, самого солидного финансового учреждения в городе. Что с ним дальше будет и как поход сложится? Он этого не знал, но одно знал твердо, его любимая женщина не должна влачить жалкое существование, если с ним что-то, вдруг, произойдет. Курбат заранее отделил пятьсот империалов как свою долю и, в присутствии свидетелей, сержанта Луки, ставшего в родном городе уважаемым человеком, и знакомого купца-оружейника Бронгера, сделал вклад на год и оставил завещание, по которому, в случае его смерти, все его золото переходило Эльзе Хант.

И вновь дела их небольшого отряда закружили парня, и еще один день пролетел незаметно. И вот, когда он усталый и голодный вошел в свое семейное гнездышко, то сначала не понял, что это за седоусый мужик, по виду крестьянин, сидит за его столом, и пьет подогретое сдобренное специями вино из его запаса. Рука, было, метнулась за ножом, но тут он все же вспомнил, что приглашал в гости отца Эльзы. Однако кроме мужика в комнате никого не было, и на всякий случай, он расслабляться не стал.

— Ты кто? — спросил он незнакомца.

— Эрик Хант, — ответил тот встревоженно, поглядывая на боевой "иби" в ножнах у Курбата.

— А Эльза где, и супруга ваша?

— Пошли в кондитерскую лавку и к мяснику за колбасами, а то весь день за разговорами прошел, и они ничего не приготовили.

— А-а-а, — только и сказал парень, протягивая Ханту руку. — Курбат, будущий муж вашей дочери.

— Даже так, — мужчина привстал, пожал ладонь дрома и вновь уселся за стол. — Честно сказать, думал, что у вас несерьезно все, поигрались и разбежались. Рад за вас, и рад, что ты сразу все обозначил. Без всяких неприятных недосказанностей обошлись.

Вскоре появились женщины с младшим Хантом, гордо несущим перед собой коробку с несколькими пирожными. Вечер удался на славу, Ханты были дружной семьей, а Курбату, видевшему такие отношения людей только издалека, было приятно находиться с ними в одной компании.

Когда все наелись и ужин окончился, женщины, забрав Герта, ушли в комнату, обсудить свои дела и проблемки, которых у них никогда не убавляется, и Курбат остался один на один с Эриком. Разговор поначалу как-то не клеился, но за вином оба расслабились, и все же нашли о чем поговорить.

— Слышал, ты рейдер? — спросил Хант.

— Есть такое, — согласился Курбат, кивнув головой.

— Опасное это дело, как люди говорят, по тылам рахдонским бродить.

— Не опасней, чем ночью по городу ходить.

— У меня вопрос к тебе такой, зятек наш будущий, — Хант перегнулся через стол. — Ты как, вообще, деньгами располагаешь?

— Если вы насчет Эльзы переживаете, то не беспокойтесь, если я не вернусь, мало ли что, то нищенкой не будет.

— Не про то я, — поморщился отец семейства, — уж свою дочь я прокормлю, — он выдвинул из под стола ногу. — Мне левую ногу под Стальгордом повредили, горец один дубиной своей огрел, усыхать начинает, так что фермер из меня теперь никакой, а значит, придется профессию менять. Кое-что мне из казны герцога выплатили за потерянную землю, за дом, за лошадь и за службу, и хочу я сапожную мастерскую открыть. Одно время учился этому, кое-что руки помнят.

— И в чем проблема?

— Не хватает мне денег. Надо двадцать империалов, на все про все, а у меня только двенадцать.

Курбат снял с пояса кошель, положил перед будущим тестем на стол, и произнес:

— Здесь тридцать империалов, можно небольшой домик купить на окраине. Сейчас многие из беженцев пытаются домой вернуться — не понимают еще, что по весне их снова сгонят, и цены в городе на жилье пока упали.

— Ну, — Хант деньги взял и спрятал себе за пазуху, — раз так, то спасибо тебе, Курбат. Только запомни, я все верну. Веришь?

— Верю, как же без этого.

— Может быть моя помощь в чем-то нужна? — спросил Хант.

Курбат задумался и ответил:

— Знаете, наверное, ваша помощь нам понадобится.

— Нам?

— Мне и моим братьям.

— Говори.

— Время сейчас неспокойное, никто точно не скажет, куда рахдоны могут ударить, и у меня мысль такая возникла. Когда дом купите, нужно вырыть под ним обширный подвал, чтоб человек тридцать-сорок всегда в нем могли пересидеть какое-то время. Разумеется, с хорошей канализацией, запасами воды и еды.