Эрик Хант насторожился, сделал большой глоток вина и спросил:

— Думаешь, что и Норгенгорд могут осадить?

— Все возможно, до границы здесь недалеко, три дня пути, и если корпус рахдонов ударит через Эльмайнор, то остановить их некому, все войска на востоке. Однако, тут ведь дело в чем. Наш отряд небольшой и быстрый, мы в случае беды оторвемся, и сможем на запад отойти, но с нами мальчишки, два десятка оболтусов, которых деть некуда. Вот и предлагаю схорон сделать, чтоб если придет беда, не обязательно что она будет, им было где пересидеть. Про что я говорю, понимаете?

— Понимаю, — кивнул Хант. — У нас такой схоронок был раньше, когда семья большая была, и братья мои с сестрами не разлетелись по свету. Как никак, а на границе со степью жили. Сделаю все в лучшем виде, только это затрат потребует.

— Насчет затрат не переживай, завтра еще денег подкину, и начнете сразу же дом присматривать, чтоб неприметный был, но от нашего района не очень далеко. Кроме того, сведу тебя с человеком из Тайной Стражи, сержант Лука Мергель, он свой, поможет, если что, даже если нас рядом не будем. Наймете работяг не шибко говорливых, Лука в этом вопросе поможет, и приступайте. Думаю, никого не удивит, что вы ремонт затеяли, и дом изнутри перестраиваете. Схоронок должен быть готов к весне.

— Серьезно у вас все, — удивился Хант.

— Так сложилось, — ответил Курбат.

Договор скрепили, как водится, рукопожатием и вином. Разговор перешел на воспоминания Ханта о славной и героической битве под Стальгордом, а Курбат, слушая будущего тестя вполуха, думал о своем.

Через полчаса довольные родители будущей невесты покинули квартирку молодых. Эльза принялась за уборку стола, а Курбат, допивающий вино, спросил ее:

— Эльза, скажи, почему ты меня полюбила?

Девушка замерла, потом наклонилась к нему, прижалась и ответила:

— Не знаю, люблю и все. Ты такой сильный, ловкий, смелый, мужчина одним словом. Мой рыцарь.

— Так ведь и братья мои, такие же. Почему не они?

— Дурашка, — она взъерошила ему волосы на затылке. — Я им безразлична, что есть, что нет, а ты меня любишь, и я это чувствую, и никогда тебя не разлюблю. Ты только мой, запомни.

Парень мотнул головой назад, на горб:

— А это, как же?

— Ну, должен же у тебя быть хоть один недостаток, милый, а для женщины, это не самое главное.

— Откуда ты все это знаешь? — улыбнулся Курбат. — В свои-то семнадцать лет.

— Семнадцать это много, — девушка улыбнулась в ответ. — В наших глухих местах, девки, бывает, что и в пятнадцать замуж выходят, и это я такая, все ждала чего-то.

— Может быть меня?

— Наверняка, — девушка потянула его за собой в спальню. — Пойдем.

Балтских мечников я нанял совершенно случайно. В один из дней, на пару со Звениславом, Курбат теперь вроде как семейный человек, в любое удобное время его теперь не сдернешь с места, выезжали своих жеребчиков за городом. Сначала просто гоняли на перегонки, и мой Кызыл-Куш, к моему собственному удовлетворению, бегал лучше, чем Звениславов Янды, что значит Победитель. Правда, на дальних дистанциях Янды шел с моим жеребцом вровень, ноздря в ноздрю, не отставал.

Так, и сами не заметив, мы отмахали километров пятнадцать от города, и решили полдень, который все еще был достаточно жарким для осени, пересидеть в придорожной харчевне "Путник", которая стояла на тракте из столицы в Норгенгорд. Место нам знакомое, останавливались здесь уже ранее, и знали, что такие вкусные пельмешки как здесь, мало, где попробовать можно. Во дворе уже было около десятка лошадей, по виду степные лошадки, и наверняка из тех, что герцогство после стальгордской победы тысячами распродавало.

Харчевня была большой, многие купцы и просто путешественники здесь останавливались, есть резон — почиститься после дороги, переодеться, отмыться, и только так, уже при полном параде въезжать в город. Опять же для торговых дел место удобное, заскладировал все здесь рядышком, и послал приказчика в город, узнать расценки и определиться, как лучше и выгодней товар спихнуть. В общем, место хорошее и доходное.

В большом и просторном зале "Путника" было не очень многолюдно, обычно здесь до полусотни человек сразу обедают, а в этот день, кроме нас двоих, только одна компания молодых дворян из обедневших, по виду, аппенцев, да человек двадцать хмурых наемников с берегов Балтского моря. Мы как свои, все же не впервые здесь, присели за угловой столик и заказали по двойной порции пельмешек.