Впервые в жизни я увидел мертвого человека так близко. Трудно описать это чувство, - единственное, что я запомнил так это пробежавший по коже мороз и несмолкаемый гул в голове.

Зловещую тишину нарушил мерный, чеканящий шаг. Рядом с воином, чей взгляд, будто умоляя помочь, все еще смотрел на меня, остановился Зверь. Правда, рассмотреть его было выше моих сил. Я видел лишь темные ботфорты, украшенные медными пряжками и сильно заляпанные засохшей грязью, - но и этого оказалось вполне достаточно.

Не дожидаясь пока рука холоднокровного убийцы с силой откинет в сторону столешницу, - лишив меня единственного укрытия и приговорив к мучительной смерти - я закрыл глаза, погрузившись во мрак.

Страх лишил меня чувств.

Глава 2: Маленькое, но невероятно трудное поручение господина звездочета.

Оторвавшись от созерцания бесчисленных ночных светил, господин Карвин нехотя слез со своего любимого кресла и слегка коснувшись огромной позолоченной трубы, обращенной в небо, не спеша направился в другой конец огромного кабинета. Только здесь - в неимоверной тишине и покое, он мог работать.

Невероятное количество бумаг исчерченных точными линиями, на пересечении которых красовались слегка заметные точки звезд - имеющие свое название, размер, возраст - создавали впечатление многолетней, ни на минуту непрекращающейся работы.

Кто бы мог подумать что звезды, как и люди, могут стареть...

Никто не знал, каким образом главному звездочету королевства удавалось определить эти параметры ночных светил, и тем более никому не было ведомо, насколько данные цифры верны. Занятые собственными проблемами маги старались не лезть в небесную чехарду господина Карвина. Назначенный на странную должность - Хранителя неба, сорок с лишним лет назад, тогда еще юный Карвин Глид назвал место своих научных трудов - Обсерваторией, и уже через семь лет, составил первую звездную карту, которая и по сей день, украшала одну из старейших залов королевского дворца. Правда, во многом, она была не точна, как и любая первая карта, сделанная на скорую руку и имеющая весьма приближенные, по мнению самого Глида, координаты. Однако, в те не столь далекие времена, его величеству, Канлю де Олю этого было вполне достаточно.

После столь блистательного начала новой науки, господин Карвин погрузился в бесконечные сравнения и уточнения звездных данных. Его бумаги постоянно обновлялись, затем переписывались и, снова обновлялись, - в конце концов, превращаясь в тлен, которому суждено было исчезнуть в огромных кладовых обсерватории. Казалось, господин звездочет еще при строительстве своего рабочего кабинета, предвидел, что ему не один раз придется избавляться от ненужных черновиков, закрытых на крохотный замок журналов и толстенных томов, где он каждый день рисовал расположение далеких и таких недоступных простому смертному созвездий.

Погрязнув в рутине нескончаемых научных поисков, Карвин окончательно потерял связь с внешним миром. И даже его последующие трактаты: "О смерти и рождении звезд", уже не вызывали столь бурных эмоций толпы, и что печальнее, милостивых одобрений со стороны короля.

Он стал никому неинтересен!

Да что там говорить... Даже маги потеряли к господину звездочету всякое любопытство. За последние лет двадцать, ни один из приближенных к трону Повелителей силы не побывал в обсерватории Карвина Глида. И только скромные денежные средства, все еще поступающие из казны короля в более скромные владения господина звездочета, говорили о том, что он продолжает состоять на службе Его величества, теперь уже Солвена де Оля.

Карвин подошел к огромной открытой на середине книге и, макнув перо в чернильницу, вывел на чистой странице пару чисел. Отложив перо в сторону, он еще раз посмотрел на позолоченную трубу, и тяжело вздохнул.

За спиной звездочета раздался едва различимый шорох. Карвин никак не отреагировал. Какой смысл гонять вконец обнаглевших крыс, если те забираются в свои норы быстрее, чем звездочет успевает снять с ноги тяжелую туфлю, и замахнуться в хвостатого проказника.

Но на этот раз Карвин ошибся.

Шорох тут же повторился и стал громче. Только теперь господин звездочет различил, помимо непонятного шуршания, еще и чье-то мерное дыхание.

– Да, старина Глид, время беспощадно и немилосердно даже к величайшим ученым нашей смутной эпохи, - разлетелся по кабинету спокойный, слегка хрипловатый голос.

Звездочет задумчиво улыбнулся, словно пытаясь вспомнить, кому из его знакомых может принадлежать этот тембр - но видимо так и не найдя ответа - обернулся.

В глазах старика не было ни капли удивления.

– Никогда не понимал, как можно корпеть над этими бесчисленными бумагами, считать и пересчитывать, то, что не поддается исчислению. Наказание, а не работа. От этого и рехнуться не долго...
– с некой иронией произнес таинственный гость, восседавший в одном из старых массивных кресел. Холодные глаза: один серого, другой - зеленого цвета пристально буравили Карвина.

– Удивительного и неизведанного в мире гораздо меньше, чем ты можешь себе представить, - не раздумывая, ответил звездочет.