– Господин капитан, я закончу в течение получаса. Но должен предупредить – пушка не выдержит более трех выстрелов. Бушприт уже сильно заледенел, я только что отколол лед. Скоро амулет выйдет из строя.

– Три выстрела?! Тебе точно придется отсидеть пару дней! Почему столько растратил во время предыдущего сражения?

– Я был вынужден использовать два выстрела, чтобы поразить ишиба тонущего корабля, который почти поджег наш борт, господин капитан.

– На ишиба достаточно одного выстрела.

– Первый был неудачен, господин капитан.

– За ишиба хвалю. Представлю к денежной награде. За перерасход – двое суток в темной.

– Слушаюсь, господин капитан.

В этом был весь Рьянн – он щедро чередовал награды с наказаниями.

Октейсту было искренне жаль, что ему не удастся в ближайшем времени прогуляться по городу. Ситуация в Иктерне улучшалась на глазах. Когда сын тагга только прибыл сюда, послевоенный город все еще производил удручающее впечатление. Но за короткое время наметился решительный сдвиг. Прежде всего – снизились цены на продукты и резко сократилось количество нищих и попрошаек. Октейст, да и все остальные знали, кого следует благодарить за это: принцессу Анелию. Но мало кто догадывался, что двигало ею.

Анелия по-прежнему ни во что не ставила простых людей, но усердно выполняла приказы короля. Буквально по пунктам. Если Нерман сказал, что нужно улучшить быт горожан и бороться с бедностью – что же, она так и делала. Король заметил, что нужно быть милосердной, – принцесса согласилась и с этим. Анелия старалась изо всех сил претворять в жизнь распоряжения своего жениха. Необходимо подавить преступность? Она будет беспощадной. Требуется собрать бездомных детей и отправить в Сцепру? Принцесса сделает это так, что ни один волос не упадет с голов сирот. Ее личное презрительное отношение к людям не имело никакого значения. Анелия умела подниматься над своими чувствами во имя достижения цели. Служанка принцессы замечала, что ее хозяйка перед принятием важных решений неизменно доставала один и тот же свиток с королевской печатью. Разворачивала его, пробегала глазами, словно пытаясь найти там противоречия тому, что собирается сделать или произнести, и только потом предпринимала что-либо. Анелия делала это регулярно, несмотря на совершенную память ишиба. Она старалась скрупулезно выполнить волю короля, невзирая на собственные эмоции и желания.

– Торопись, рядовой, – напутствовал Октейста капитан и, развернувшись, направился к мостику.

Дворянин со вздохом вновь принялся прилаживать отсоединившуюся в ходе последней битвы направляющую планку.

Предчувствия не подвели опытного пирата. Уже через несколько минут на палубе поднялась суматоха – был замечен очередной корабль. Судя по курсу – явно не купец. С той стороны торговцы не ходили.

– Стрелок, готова ли пушка? – тут же окликнул Октейста Рьянн.

– Почти, господин капитан. Еще немного – и все.

– Уверен?

– Да, господин капитан.

– Идем на сближение! – тут же последовал приказ.

Сын тагга уже принимал участие в таких сближениях и знал, что будет происходить. Если выяснялось, что корабль пиратский, то капитан не предпринимал никаких шагов для того, чтобы заставить противника сдаться. У истребителя и не было возможности к пленению большого судна. Юркая шхуна подходила на расстояние эффективного выстрела и старалась потопить пирата в кратчайшие сроки.

Такой подход вызвал всплеск возмущения в местных водах. Подобного ранее не наблюдалось. Даже самые отъявленные головорезы старались захватить неповрежденные суда торговцев. Если команда сдавалась сразу же, то ее просто высаживали на пустынном побережье, а удерживали лишь тех, за кого можно было получить выкуп. Если противник сопротивлялся и терпел поражение, то захваченных моряков продавали на рабском рынке. А наиболее знатных пленников опять-таки удерживали ради выкупа. Политика короля Ранига и Круанта была полным «беспределом» по всем местным представлениям. Впрочем, это нисколько не умаляло ее эффективности. Пираты несли огромные потери.

Октейста очень интересовал психологический аспект этой охоты. Капитан Рьянн безжалостно, а часто с мрачной радостью топил своих бывших «коллег». По слухам, его бывший помощник, которому дали другую шхуну, поступал точно так же. Сын тагга не понимал этих людей.

Стрелок приладил кое-как планку и сейчас настороженно следил за вражеским судном. Похоже, что те заметили истребитель, потому что резко поменяли курс. О юрких шхунах шла дурная слава, и пираты изо всех сил стремились избегать встреч с ними. Но Октейст знал, что враг обречен: «Адмирал Аррал» быстрее. Гибель пирата – лишь дело времени.

Как и ожидалось, шхуна начала преследовать беглеца. Три оставшихся выстрела – более чем достаточно, чтобы потопить один корабль.

Расстояние быстро сокращалось. Рьянн, стоя на мостике, с каким-то пренебрежением вглядывался в свою будущую жертву. Он напоминал томного кота, поймавшего птичку и лениво играющего с ней. Но вдруг все изменилось.

– Впереди три корабля! – закричал один из матросов. – Нет, четыре!

– Интересно, куда они идут? – пробормотал капитан.

Это скоро выяснилось. Корабли шли прямо к шхуне, причем их скорость была необычайно высока.

– Вот и засада! А, мерзавцы! – рассмеялся Рьянн. – Они набили суда ишибами и считают, что победят. Двигаемся прямо на них! Все равно я лучше этих увальней!

Октейст считал, что пришло время убегать на полной скорости, а не идти с противником на сближение. Логика капитана была тайной за семью печатями.

– Эй, стрелок, может, у нас будет четвертый выстрел?

– Не думаю, господин капитан!

– Связь есть? – теперь уже Рьянн обращался к другому члену команды.

– Нет, господин капитан, слишком далеко, – отозвался связист.