Отсюда и численность суррогатов неуклонно росла. А вот оружия не особо-то и становилось больше. А уж боеприпасов и того меньше с каждым разом.

Наймиты искали воинскую часть, изучая информацию, заложенную в них — общались меж собой на подсознательном уровне посредством передачи мысли. Пока они отвлеклись, диверсанты в их составе занимались тем, на что давно рассчитывали — задержать суррогатов и всех одним махом уничтожить.

— Желательно обойтись с наименьшим количеством жертв, — заявил впопыхах на бегу Азаровский. — Стоит вывести из строя тех уродов в тёмных комбинезонах из кевлара, и "жмурики" зажмурятся, а с ними и "мудаки".

Москаленко ничего не ответил, да и толку было от его заявления. У военных в колонии и также за её пределами имелось своё сугубо личное мнение относительно налётчиков, мародёрствующих на зоне.

Кто-то из высших чинов колонии успел связаться с ними, но прояснить толком ситуацию не сумел. Связь оказалась нарушена — и целенаправленно налётчиками. Они разнесли трансформатор, а попутно нарушили целостность линии электропередач, свалив пару столбов с проводами. Продолжали зачистку по всему периметру колонии.

К тому времени майор с капитаном добрались до чёрного хода с "окапавшимися" там охранниками.

— Не стреляйте, хлопцы! Мы свои — наши мы! Люди, а не эти нелюди, в которых облачились! Сдаёмся!

Азаровский поднял руки вверх, держа над головой "СВУ-А". И Москаленко последовал его примеру.

— Добровольно… — присовокупил Тарас.

Ничего путного из их затеи не вышло. Им ответили.

— Ложись! — растянулся на незащищённом участке двора Валера, попутно валя Тараса.

— Бисово отродье! — выдал тот на-гора. — Я капитан СБУ, а со мной по соседству майор КГБ… Вы в своём уме!?..

Ответом послужил дополнительный выстрел для острастки. Бойцы реагировали не столько на "мудаков", сколько на "жмурика" плетущегося позади них с телом охранника колонии на плече. У того на голове запеклась кровь. Азаровский перестарался с его оглушением, и теперь корил себя за ту непростительную оплошность.

А тут ещё иные "жмурики" и повалили толпой. Завязался нешуточный бой. В обе стороны над головами майора с капитаном полетели пули сплошным потоком. Оторви кто из них голову от земли, и её им — автоматной очередью, изрешетив либо в лоб, либо затылок.

— Во попали, бляха! — не сдержался Азаровский.

— Дальше куда? — закудахтал Москаленко.

— А я знаю!? Ты у меня об этом спрашиваешь, мудак?! Когда и у кого надо — жмуриков!

Те в них и превращались, обращаясь не совсем должным образом с автоматическим оружием. Охранники колонии в отличие от налётчиков действовали куда увереннее, но их оказалось слишком мало. И как всегда в таких случаях гастарбайтеры задавили противника "мясом".

Преграда на пути диверсантов была устранена на раз, и они выскочили за пределы колонии, угодив из огня в полымя. На них прямой наводкой глядело орудие самоходки.

— Вау… САУ… — выдал Тарас.

Валера не проявил подобного ему оптимизма, снова ретировался вместе с ним с места новой сшибки военных с залётными гостями, опасаясь: наводчик неминуемо произведёт выстрел с близкого расстояния в упор, и ему не хотелось оказаться в эпицентре взрыва. За глаза хватило бы и ударной волны без осколков в спину.

Не тут-то было. Напротив самоходки возник танк. И кто кого — ещё большой вопрос. Другое дело, что кто первым успеет выстрелить тот и победитель в схватке.

И снова ошибка и была очевидна. Взрыв прогремел в непосредственной близости от разномастной бронетехники. Похоже, они каким-то невероятным образом умудрились попасть снарядом в снаряд.

По броне самоходки и танка забарабанили осколки без видимых последствий для налётчиков. У них лобовая броня крепка, чего нельзя было отметить про самоходку. В лучшем случае выдерживала калибр 12,7-мм, да ещё осколки, но не в такой же непосредственной близости от места взрыва, да ещё двойным крупнокалиберным зарядом при детонации снаряда танка и САУ.

Диверсантов словно ветром сдуло при накате ударной волны, вдобавок оглохли оба. Из-за чего им показалось: наступило временное затишье. На перемирие ситуация с налётом не походила, напротив ещё больше усугубилась.

Азаровский уже рвал с себя комбинезон, чего советовал сделать Тарасу, да Москаленко не слышал его, зато чётко уловил: пора становиться тем, кем являются на деле, а не "мудаками" с большой буквы. Хватит — навоевались, а пришлось ещё и мародёрствовать.

Деревеньку с мирным населением и расстрелянными детьми никак не удавалось забыть, даже в подобной адской круговерти. Сами не понимали, как могли докатиться до такой сволочной жизни.