— И хто ж воны нынча? Ась?

— Не поверишь…

— Уже!

— Гастарбайтеры…

— Хто-хто?!

— Жмурики с мудаками…

— Сами — они! Валите…

— С удовольствием бы, да "Тунгуска" заглохла — топливо на нуле, — пояснил Азаровский подоплёку непростой ситуации с их появлением при оружии на хутора Панасюка. — А без неё никуда! Все дороги перекрыты! А если и нет, то ближе к полудню — вне всякого сомнения!

— А больше ничего не хотите?

— Пожрать бы, дидку… — жалобно произнёс Москаленко.

— Москаль мини не брат!

— Да чё ты заладил, Панасюк! Закрылся и визжишь аки парсюк! Бульбаш он! Зуб даю!

— Ежли токмо золотой, — был не прочь зажиточный хуторянин взять его в качестве оплаты драгметаллом за ГСМ.

— Добро — договоримся, — уверил Азаровский: найдётся, чем расплатиться с ушлым хуторянином.

На том и сошлись. В дом Панасюк гостей не пустил, зато сам спустился к двоим из них, а на его месте — на чердаке с иным карабином при наличии оптического прицела — расположился сын.

— Ежли чё — спустит кобельков, — предупредил хуторянин. — Враз порвут всех в лоскуты!

— Не пугай — пугливые, — парировал Азаровский.

— Понял — в хату пошли.

Там всё-таки можно было укрыться в случае перестрелки с военными, поскольку оголодавшие солдаты проявляли нетерпение, мелькая из-за ограды в траве то тут, то там своими лысыми макушками…

Фетисов с каждым мгновением становился темнее грозовой тучи, то и гляди: начнёт метать гром и молнии, а в его случае — сотрудника ФСБ — основой для этого может послужить табельное оружие. Да держал его в последнее время всегда под замком от греха подальше, став начальником отдела. И когда требовалось выехать на боевое задание, пусть и в качестве наблюдателя по долгу службы, всегда обращался к капитану, и тот выдавал ему его именной пистолет.

Рука потянулась к графину. Было жарко. Полковник и не подумал пить, опрокинул содержимое прозрачной ёмкости на голову — встряхнулся. И подойдя к окну, раскрыл настежь. Прохладой и не пахло, напротив пахнуло жаром. Август выдался горячим. Термометр не опускался ниже + 30 градусов по Цельсию днём, а ночью и вовсе держался постоянно выше + 20. И кондиционер не спасал, его чаще приходилось — чинить. То и дело барахлил, выходя из строя.

Сегодня был именно такой день — знойный. Но не от жары изнывал Семён Борисович, а уж голова пухла по иному поводу. Мозги закипали от недостатка информации. Он силился осмыслить до конца ситуацию с появлением странного трупа, у которого кто-то зверским образом покопался в голове, попросту проломив рукой череп. И со слов одного из младших сотрудников сделала это довольно привлекательная на вид и миловидная девица.

— Маньячка! — не сдержался Фетисов, раскладывая полученные сведения по полочкам в головном мозге, пока что и дальше представляющие клубок переплетающихся меж собой событий. А в том, что это именно так — нисколько не сомневался. Подсказывало чутьё — сказывался опыт профессионала.

Да и два иным "комика" в коме также имели незначительные повреждения в области затылка. Кто-то пробрался к ним с чем-то до мозжечка и управлял, превратив в зомби.

Перестрелка с ними никак не шла из головы Фетисова. Он сам побывал там, изучив картину преступления. И снова эксперты засекли опаленные края стены снаружи — там, где по всему должен был находиться балкон, а отсутствовал по известной причине, представляя собой обломки во дворе. Опасения подтвердились: уровень радиации зашкаливал, а в иных местах квартиры был повышен общий фон. И нигде никакой стреляной гильзы от применённого атомного оружия вручную.

А тут ещё экстренное сообщение об исчезновении целого военизированного эшелона с ядерными боеголовками на чужбине, но принадлежащего российской стороне.

— Бры-ыр-ры-ред… — замотал головой Фетисов. — Причём полный! Сумасшествие, какое-то!

Снова стал успокаивать нервы хождением по кабинету взад-вперёд — от окна до двери, словно решался, куда ему выйти. Едва не перепутал. Так, во всяком случае, показалось капитану, когда он заглянул к шефу, почувствовав беду. Тот резко затих, а это всегда было чревато. Устроил сквозняк.

— Твою… — вскрикнул Фетисов. В спину подуло сквозняком, и он еле удержался на подоконнике, хватаясь руками, а прежде держал сложенными на груди.

— Шеф, — вскрикнул в свою очередь капитан. — Вы в своём уме?

— Это ты! Чего врываешься, точно вихрь, а? Если по делу — докладывай! А нет, вали с глаз моих, пока не пристрелил!

— Я как раз на счёт оружия… и веду речь — выдавать?

— Чё случилось, а трясёшься так, словно на нас падает ядерная бомба, а избежать удара времени не осталось?