И снова взрыв. На этот раз пришёлся по вратам от бокса, освещая вспышкой света то для беглецов, что находилось там внутри.

— Зенитка! — выдал Москаленко. — Шилка!

— Тунгуска, — пожурил его Азаровский. — Горючее в баках найдётся или вообще?

— В принципе или…

— Обойдёмся без них, прапор! Ноги в руки, а живо с ефрейтором и его ведром за топливом!

Расчёт Азаровского был на то, что им удастся отбиться с капитаном от БМП гастарбайтеров. Боезапас оказался невелик, но всё же имелся в наличии. Похоже, данная воинская часть участвовала в каких-то учениях проводимых вооружёнными силами Украины.

— Случаем не с нами готовились к войне, а россиянами? — поинтересовался мимоходом Азаровский, отвлекая Москаленко от дурных мыслей — в бокс угодил очередной снаряд, детонируя в стороне от них и "Тунгуски".

— Ой… — свалилась баба капитану на голову, скрывая юбкой обзор.

— Я же говорил: нахрена она нам… — не выдержал Тарас.

— Потом объясню — чуть попозже, для чего понадобилась! И как медсестра, а не то, что мог подумать!

— Свалила… — сбросил Тарас с шеи захребетницу.

Уборщицу звали Апанасиха. Та ещё фамилия сродни погоняла, да и сама — боевая баба.

— Чё делать? А надоть?

— Снаряды протирать от пыли и с мылом мыть… Не вздумай!.. Вообще ничего не трогай! Сиди, где упала! И не шевелись! — разошёлся Москаленко.

Апанасиха в свою очередь не унималась, продолжая дёргаться, зацепившись подолом длинной юбки за какую-то загогулину — и потянула, а затем рванула на себя.

"Тунгуска" грянула разом из сдвоенных стволов — удачно.

— Попали!? — не поверил капитан СБУ.

— Какого… и твориться?! — не удержался Азаровский.

А тут ещё и ефрейтор получил пинка под зад от прапорщика, угодив в лужу пролитого им же топлива из ведра.

— Дай я тя расцелую! — кинулся в свою очередь на бабу Москаленко.

— Убью! — пригрозила уборщица ему.

Сомневаться в правдивости её слов не приходилось. БМП задымил. Из башни повалил дым, а оттуда те, кто составлял экипаж.

— Ага, получили, "мудаки"! Будете знать, с кем воевать, "жмурики!"

— Где горючее? — не позволил Азаровский порадоваться экипажу "Тунгуски".

— Ща все будя… — погнал прапорщик назад с пустым ведром ефрейтора, метнув тому вдогонку.

А назад оба прикатили полупустую бочку.

— Мало… — отметил майор.

— Выбраться за пределы базы хватит, а дальше каждый сам за себя… — не собирался воевать прапорщик. Он уже давно задумывался об отставке, и посмертно выходить не намеривался, а самое время — и было дать дёру.

В наличие помимо снарядов к 30-мм орудиям, оказалось парочка ЗУР. Не ПТУР, но при умелом использовании и прямой наводкой с близкого расстояния можно попробовать убрать с дороги даже танк. Главное попасть. Вот с этим у экипажа самоходно-зенитного комплекса были проблемы. Большие. Ещё из привычных орудий могли попасть — и то не сразу, а вот из ЗУР да по наземным целям, разве что в мишень размерами с четырехэтажные корпуса зданий казарм. В одно такое строение и пришлось вкатить через пролом. Их преследовали "жмурики" на отбитой самоходке у стен колонии строгого режима.

Ошибиться беглецы из числа бывших "мудаков" не могли, приметив несколько "жмуриков" поверх брони. Не стали жалеть их. Первый ЗУР прошёл мимо, зато вторым угодили точно в цель, при резком торможении самоходки и развороте орудия в их направлении.

Какой это был фейерверк. ЗУР угодил в отсек с боеприпасами самоходки. От "Гвоздки" осталась платформа, да и та с разбитыми колёсами и развалившимися гусеницами.

— Ходу! Уходим! Гони, прапорщ-Ик… — зашёлся Москаленко, располагаясь на месте командира "Тунгуски", в то время как Азаровский при них находился в качестве стрелка-наводчика.

Ефрейтор же с Апанасихой ни в счёт — их пока не брали в расчёт. Хотя уже оба доказали: без них им не справиться, как ни крути… а и носом — не было смысла. Полная бессмыслица и во всём том, что происходило кругом.

Беглецы больше не обращали внимания, ни на автоматные, ни на орудийные выстрелы очередями вдогонку от пехов и техов Солдат Альянса.

Историческая родина Тараса окрасилась в оранжевые цвета.

— Чем не Хохляндия, — всё ещё озорничал Азаровский, стараясь завуалировать таким незатейливым образом расшатавшиеся нервы. И были ни к чёрту не у него одного.

Помимо них, кому-то ещё удалось избежать трагедии — расправы гастарбайтеров, учинённой ими в мирном поселении, а военным им это было делать проще.

Подобрать, кого бы то ни было ещё из беглецов, экипажу самоходно-зенитного комплекса пока не удавалось. Дезертиры избегали людей в "Тунгуске" принимая за диверсантов.

— Не стрелять же мне их! — злился Азаровский. — Калеками они нам нахрен не упали!

Поэтому стали подбирать тех, кто падал сам по собственной инициативе. К концу героического пути набралось что-то порядка чёртовой дюжины, когда самоходная зенитка встала колом. Причина и без заявления прапорщика, последовавшая в исполнении была всем очевидна. Закончилось ГСМ. И это в какой-то паре сотни метров от перелеска, где и намеревались благополучно укрыться, да не судьба. И вновь сыграла с ними злую шутку.