— Дура! — вторил ему Пётр. — Ты шо дуркуешь?

Та не ответила, продолжала молчать, исполняя до конца роль "партизана".

— Мы не те, кто наведался к вам на село вперёд нас, и как давно? Пытаемся нагнать их и…

— Ничего я вам не скажу, хоть убейте! А пытайте…

Зашуршали кусты. Кто-то ещё приближался.

— Свои… — выдал на-гора лейтенант.

— Какого лешего ты оставил орудие?

— А сам, майор?

— У меня в зенитке экипаж…

— Так и у меня в самоходке…

Лейтенант уставился на девчонку.

— Это она обстреляла нас?

— И хорошо, что не мужик — охотник, а то бы не разговаривали тут с тобой и оба с Петром лежали в канавке с пробитыми головами.

— А чё так, и было здесь? — заинтересовался подробностями лейтенант.

— Молчит и даже не мычит, не то что не говорит, а отказывается!

— Мы свои, девка! Наши мы! И гонимся за теми, кто напал на вас, также как и на нашу воинскую часть! Они должны быть в оранжевых робах рабочих! Ты видела их и как давно?

— Так вы правду наши, дяденьки?

— А як жа…

— А я думала: вы отстали от них — каратели. Задержались в ином селе и…

Девчонка всхлипнула, заплакав навзрыд. Пётр первым догадался прижать её к себе.

— Ай да парень, — чуть заметно улыбнулся Азаровский, понимая: теперь тому не придётся скучать, да и новоявленной "партизанке". Несчастье соединило их — утрата семьи. И если Пётр лишился отца, то девчонка не только его, но ещё матери и младшего братишки.

— Ему было всего ничего — пять годиков, когда они…

— Кто? Гастарбайтеры с буквами "Ж" и "М" нагрянули к вам, и… — подхватил Азаровский. Майор запнулся, ему вспомнился случай в том селе, где он оказался настоящим "мудаком", а не переодетым в элитного "гастарбайтера" при наймитах.

История девчонки повторилась в точности.

— Да сколько же их? — не выдержал лейтенант.

Количество противника неукоснительно росло.

— Они все укатили или… — вновь вмешался Азаровский.

Ответа не требовалось, девчонка пряталась в руинах коровника на окраине села, значит, оно занято теми, в кого селян превратили захватчики — своих послушных марионеток.

То, к чему так стремился Азаровский со своими людьми, вероятно, ожидало их в данном населённом пункте.

— Приготовиться к зачистке! — последовал приказ от майора КГБ.

— А может не стоит — колонна? — напомнил капитан СБУ.

— Толку, если мы сдохнем при столкновении с ними! О людях надо подумать! Без них мы ничто — нам не устоять против тех, в кого их обращают неизвестно кто и во что! Отобьём село — и точка! — поставил Азаровский на конце восклицательный знак. — Это приказ! Исполнять!

Уголовники проявили рвение в данной затее. Она пришлась им по душе. Мародёрство — то, что им и требовалось, а не хватало всё это время.

— Не допущу! — предупредил Азаровский сразу же. — Первого, кто осушается лично в расход пущу! Вперёд! За мной…

Онищенко по его команде завёл "Тунгуску" и самоходная зенитка под прикрытием "Акации" влетела на скорости в село, совершая разведку боем, пока подтягивались пешие "партизаны", передвигаясь мелкими перебежками — на всякий случай, а то и впрямь мало ли что. Жить хотелось всем и всегда, какой бы незавидной была участь ни тогда на зоне, ни сейчас. А дезертировать не помышляли, уяснив: деваться всё одно некуда, рано или поздно придётся столкнуться лицом к лицу со странным и непонятным врагом, а кому-то и превратиться в него. И опять же не хотелось, поэтому предпочли держаться вместе с военными. Им бы ещё оружие — стрелковое, а не холодное. Намеревались разжиться в избах селян. Кто-то же должен был обладать охотничьим, как юная девица. И жаль, что одна, и, похоже, досталась смазливому сопляку. Всем хотелось заиметь бабу, а лучше сразу поиметь такую, даже как Апанасиху. Но время шло, и аппетиты росли, понимая: не первая юбка попалась им и не последняя на пути, вот только чем всё закончится для некоторых из них внеплановая зачистка села, возможно, для кого-то тем, чего опасались все. Но деваться некуда — приказ главного "вертухая".

Одно уголовники знали точно: не стоит вырываться вперёд, пропустили вперёд себя солдат с автоматическим оружием в руках. Те шастали по дворам, а уголовники исключительно по домам. И везде одна и та же картина — хата либо пуста, либо в ней лежат тела в крови. Третьего варианта не дано по определению.

Кто-то из них догадался вскрыть погреб и…

Прогремел выстрел. Какой-то селянин выстрелил ему из дробовика в лицо. Благо заряжено оказалось мелкой дробью.

— Не стрелять! — бросился в дом наперехват Азаровский.

Онищенко влетел вслед за ним на "Тунгуске", разворотив глиняную стену в районе окна и пол дома разом.

Ситуация вышла из-под контроля. Уголовники лежали на полу рядом с открытым погребом, а оттуда периодически стрелял какой-то обезумевший селянин.

— Кидаю гранату… — разошёлся Азаровский не на шутку.

Её и швырнул на самом деле, но, не вытаскивая чеки. Наружу повалили люди. Уголовники накинулись на них, вступив в рукопашную схватку.

— Не валить! — запрещал им резать их точно баранов майор КГБ.