— Уходишь? Уже? Куда? Разлюбил меня? — обескуражила Люба, и не думая униматься.

Семён тактично кашлянул.

— Ой… — опомнилась Люба, да слишком поздно — проболталась.

— Не обращайте на меня внимания… — смутился он сам. И прибавил, ляпнув ни к месту. — Совет вам да любовь…

— Это он сейчас чего — и было?!

— Да я тут причём — и между делом, — выдал Глеб.

Люба закраснелась.

— Успокойся, всё хорошо, Семён, он же подполковник инженерных войск в прошлой жизни, наш новый командир… практически комендант… — пытался Глеб выправить ситуацию.

— А ты как? И тоже бросаешь меня?

— Нет, и мне нужна твоя помощь…

— Только не говори: здесь! — не желала уступать Люба.

— Да уж… — снова напомнил про себя Семён. — Вас нельзя разлучать — себе дороже! Будь по-вашему…

— Что это значит?!

— Уже сказал раз, и повторять два — не намерен! — возвращался к нему армейский тон и выправка.

Он увлёк Гая, покидая Глеба с Любой одних. Им было о чём поговорить без свидетелей и выяснить собственные отношения.

— Это чего ща было, подруга?! — не утерпел Глеб.

— Вот только сам не начинай! Ладно…

— Как скажешь, но…

Люба прыгнула к Глебу и чмокнула в щёку, заставляя на миг зажмуриться.

— Детский сад… — усмехнулся он озорно, не сдержав эмоций рвущихся наружу. Хохотнул. — Ясельная группу отдыхает!

— Я что-то сделала не то — не так? — не то чтобы обиделась Люба, просто хотела понять.

— Да нет, что ты… — сам вёл себя неестественно Глеб и говорил подстать. — Всё в порядке — я полном! Нормально…

И снова заулыбался ненормально.

— Это же надо, а…

— Дурак!

— Как скажешь, любимая…

— Я не ослышалась? Не подруга, а…

Люба вновь прильнула к Глебу и на этот раз не к щеке устами, а его и…

Поцелуй получился настоящим и продолжительным. Глеб не спешил прерывать сладостное мгновение, идиллию нарушила сама Люба, испуганно отпрянув от него, ожидая тот, начнёт нести на неё, что она это сделала прилюдно и прочее в том же духе — дискредитирует его в глазах людей.

Ничего подобного. Глеб пытался сам уяснить, как дальше поступить.

— М-да… — выдал он в своём репертуаре. — Лиха беда начала!

— Тебе понравилось?! — изумилась Люба.

— А тебе разве нет?

— Напротив…

— Вот и я не против продолжения того, что сейчас было меж нами, но… чуть после…

— Чего? А когда?

— О как!?

— А что опять не так — и сделала?!

— Да ты чего, всё нормально! Так и должно было быть, а непременно случиться… — уверил Глеб, хотя и сам не был уверен в том, что говорил. Всё-таки чувства — и нахлынули. Внутри него сейчас клокотала аналогичная стихия, что совсем недавно пронеслась ураганом с бурей по оазису.

— Значит, не бросишь меня, как мои подруги?

— Мы же…

— Кто — друзья?

— Да не сказал бы…

— Почему?!

— Друзья себя так не ведут…

— А кто?

— Чудо ты моё, Люба, и не наглядное! Сама посуди!

— Близкие друг другу люди?

— Вот именно!

— Я люблю тебя, Глебушка! — подпрыгнула Люба от радости и переполняющего её счастья, куда-то умчалась.

— Странная она какая-то… — призадумался Глеб. — Чего это с ней?

Хотя в себе бы разобраться — собственных чувствах, понимая: нельзя допускать того, что здесь сейчас было меж ними. Пекло не прощает ошибок, а он больше не мог думать ни о чём другом как…

— Вот кобель! — пожурил себя Глеб. И тряхнул головой. — Бры-ыр-ры-ред…

Но нет, она по-прежнему не шла у него из головы. Если раньше ему было всё равно — умрёт он раньше или позже повторно, то теперь вовсе не хотелось, а как можно подольше пожить, даже в этом чудовищном мире.

— Ну надо же! И что ты будешь делать… С ней тоже! На меня это похоже…

Про неё он этого не мог отметить. Вот тут его внимание привлёк ещё один "погорелец" с пепелища.

— Это что за номер такой?! — заинтересовался Глеб данным нестандартным случаем.

Некий тип с внешностью присущей гастрабайтеру его времени, занимался фехтованием с клыками-мечами демонов. И делал это мастерски с присущей ему лёгкостью и точностью отточенных до совершенства движений.

— Шизануться можно, а недолго… — присвистнул Глеб, отвлекая фехтовальщика от любимого занятия.

Тот в то же самое мгновение отреагировал на него, низко поклонился.

— Командира-сан…

— Японися… и тебя в том числе, — подыграл ему Глеб. — Стало быть, он — японец? Случаем не самурай? Угадал? Вот только почему не в рай попал, а сюда, куда и все после смерти? И двум не бывать, а здесь не миновать!