— Рота, побьём! — ворвался к ним в землянку…

— Семён… — уставился на него спросонья Глеб красными глазами.

— Отчим, — присовокупила Люба.

— Прохлаждаетесь, когда дел полно и по горло! А нужны мне сами позарез! Бери в руки обрез или чё там у тя… — уставился в свою очередь подполковник на "Вал". — Вот так штука!

— Жаль, патронов нет…

— Как — нет! Найдём! Для тя, хошь в пекле достанем!

— Не понял! Шутка юмора?

— Правда-матка… Имеется "Винторез".

— Винт!?

— И болты…

— Вы чё собрались конструировать, недоделкины? — не могла взять в толк Люба, о чём повели речь мужики.

— Он скорее Самоделкин, — просияла улыбка на лице Глеба.

— Да уж кем только не был в прошлом, а нынешнем здесь — начал с Бульбаша, а закончил Отчимом на свою голову!

— Отправляемся с караваном — я со своими людьми?

— Угадал — и через блокпосты…

Пора и впрямь заняться теми, кто покинул поселение по инициативе Глеба.

— Я с тобой и на этот раз не сбежишь, а и не отвертишься!

— Уже понял: хрен соскочишь…

— Кхе-кхе… — кашлянул Семён. — Я тут вам не помешал?

— А разве что-то было уже, а я не в курсе?! — уставился вопросительно Глеб на Любу.

Та в ответ послала воздушный поцелуй.

— Неужели не почувствовал?

— Не мог очерстветь в конец…

Глеб наиграно заглянул в штаны.

— Дурак… — не сдержалась Люба.

— Ну и шуточки у вас, молодёжь, — поспешил Семён на выход от них, ловя и дальше на слух споры меж влюблённой парочкой.

Они выпускали пар.

— Милые бранятся — только тешатся, — утешал себя данной мыслью комендант. А таких у него в поселении было сотни. И уже начали образовываться первичные ячейки общества по вполне понятной причине и интересам. — Если бы не ад — не пекло…

Глеб командовал отрядом, в то время как Люба находилась рядом и с тем же успехом руководила им. Посмотреть и впрямь было на что, отсюда столько любопытствующих взглядов.

— Ну не выставляй ты меня идиотом! Не делай дурака! — процедил сквозь зубы Глеб.

Люба нервировала его, перебарщивая с чувствами, не ведала меры. У неё это было впервые и всё диковинку. Вот и вела себя неестественно — диковато.

— Давай условимся так… — стремился Глеб вразумить её. — Ты командуешь в доме, а здесь я — и командир этого отряда! Ты же, если хочешь оставаться и дальше при мне — подчиняешься беспрекословно!

— Ну, гляди, сам предложил, потом пеняй на себя! И не вздумай избегать меня дома — не позволю — заставлю силком!

— Это она про супружеский долг? — не удержался Семён.

— Вот где Отчим…

— Товарищ медсестёр! Тьфу! Отставить — медсестра! — исправился комендант. — Не забывайтесь — соблюдайте устав! То бишь субординацию!

— Как скажешь, гражданин начальника-сам…

— Люба… — вмешался Глеб, но толку — всё без толку.

— Одно слово — баба… — пожурил её на словах подполковник в продолжение. А внутри себя улыбнулся. Она являлась отрадой всего поселения. И без неё стало вдруг тихо и спокойно — даже скучно. — Счастливчик…

Глебу так больше не казалось. Он уже сомневался: стоило ли ему поддаваться чувствам.

— Угодил, так угодил…

— Ты про что? И кому — мне? — забыл он про Любу, что та сейчас при нём и не отпускает ни на шаг.

— И какого… в разведку взял!?

— Ах, так! Вот ты как, и заговорил!

— Цыц…

— Ты на меня не цыкай! И не пугай — пуганая я!

— Заметно…

— Чего сказал, а ну повтори?

— Дома разберёмся!

— Буду ждать с нетерпением нашего с тобой туда возвращения, — напомнила Люба на уговор.

— Товарищ мы…

— Чё?

— …Люба!

— Даже больше не подруга? А ещё недавно возлюбленной называл!

— Имей совесть — заткнись!

Люба опешила. Она и впрямь открыла рот, а ничего в ответ сказать не получилось — надулась. Всё лучше, чем могло последовать в её исполнении. Обиделась.

— Уж кое-что, но не совсем то, — отметил Глеб, не стремясь разряжать нервозную ситуацию. Подался вперёд, покидая спутницу…жизни на иных бойцов отряда.

Та не отстала.

— Мне не требуется телохранитель! И демаскируешь меня!