— Разведать бы не мешало, что да как, прежде чем вам отправляться в пекло к гейзерам. А то ведь и оазис пусть и застолблён нами, да и то не до конца! Исчадия так и снуют, а уж порождения…

— Так как, даёшь добро?

— Очень надо, Семён?

— Даже не представляешь как! И потом я намерен сделать подземный резервуар. Лишней воды точно не будет — пригодится, и сам понимаешь, для каких именно нужд.

Нужда — жажда заставляла.

— Как скажешь, а ведь комендант…

— Вот и договорились?

— До чего, а поговорили?!

— Это что ща было? Типа шутка?

— Ага, она — юмора!

— Иди, умора… — отмахнулся Семён. — Сам знаешь, кто ждёт, а не дождётся!..

Глеб не успел скрыться.

— Погодь, чуток!.. — осадил его подполковник.

— Ну, Бульбаш?

— Не испорть девку!

— Я ж не отродье, да и она сама вроде не против того… Сам понимаешь чего!

— И всё же…

— Да ей уже восемнадцать исполнилось… вроде бы…

— Иди уж, чертяка! Но помни, о чём мы тут условились, а договорились!

— Это ты ща, Сёма, насчёт чего — каравана в пекло к гейзеру?

— И про это не забудь! — намекнул подполковник тонко на толстые обстоятельства.

— Нет, лучше бы мне кое-что тогда отхватило при взрыве, — поправил Глеб на поясе штаны. За последнее время они стали ему велики — он похудел, благо не отощал в конец. И то самое ещё трепыхалось в них.

— Ишь, ты его — самец… — бросил напоследок подполковник.

Уже идя к Любе, Глеб неожиданно уяснил: сумерки — самое удачное время для разведки, поскольку пекло накрывает мгла. А соваться в зной туда чревато.

— Нехорошо получается… — осознал он: свидание у него с Любой отменяется.

— По коням! — раздался призыв Глеба, который ускользнул от ушей одной из девиц.

— Наглец… — рассердилась она. — Вот где нахал!..

Люба опоздала — и проводить Глеба не удалось. Закашлялась, угодив в облако пыли.

— Кто позволил? А посмел покинуть поселение без моего на то ведома… — наткнулся подполковник на медсестру. — Ты…

— Вы…

— А где Глеб?

— И кто у кого должен о том спрашивать? Ведь после визита к вам, он даже не удосужился заглянуть ко мне и… — у Любы навернулись слёзы на глаза, — …попрощаться…

— Не понял! — затупил комендант. — Я приказа не отдавал! Ну, капитан!.. Удачи…

И перекрестил конный отряд, уносящийся в пекло с наступлением сумерек.

— Да хранит вас Бог…

— Вы верующий? — удивилась Люба.

— И коммунист тоже!

— Бывает…

— Шла бы ты… красавица, к себе дожидаться своего парня… Гм, мужчину!..

Комендант не сразу отпустил Любу, решил расспросить, а заодно упокоить её — и сам.

— У вас с ним это серьёзно или как? Тебе сколько годков, дочка?

— Папа?!..

— Нет, но чем тебе не отчим?

Так и закрепилась с этой поры за комендантом сия кличка-псевдоним — Отчим.

Удалившись на значительное расстояние от поселения, Глеб приказал сбросить заданный изначально темп скорости, давая возможность коням перевести дух после стремительной скачки, а сам прислушивался, как и его люди к тому, что творилось в округе, пытаясь уяснить: находятся в оазисе или уже пересекли туманность и забрели в пекло. Продолжали брести.

Грохота вырывающейся с шипением кипящей воды пока что не удавалось уловить на слух, впрочем, и иные звуки, кои могли издавать порождения или исчадия. На зрение не было никакой надежды, даже на обоняние. В запахах люди несильны, но те, какие зачастую встречались им ранее, улавливали — гниющей или горящей плоти. А то и вовсе свежей крови. Иные по определению отсутствовали, если не брать в расчёт пот.

От коней разило, казалось за версту, поэтому уловить иные менее резкие запахи вряд ли удастся.

— Помыться бы, — отметил Глеб про себя, вдруг вспомнив о личной гигиене. А уж той, к кому испытывал взаимные чувства — подавно. Изначально приказал людям в отряде прихватить те бурдюки с коромыслами, кои сварганили азиаты. И также хватало у Глеба в разведгруппе.

А что — лёгкие и выносливые. При случае незаметные из-за невысокого роста, да и не прихотливые. Не то что двужильные, а трёхжильные. И вооружены неплохо. Те же "Калаши" им не в новинку. А гранаты на то и ручные — могли жонглировать ими.