Рейван пролетел мимо него эльфийской стрелой — грозный и стремительный. Ураган!

Все! Ночь на дворе! Хоть глаз выколи!

Алькир попытался хоть что-нибудь разглядеть по обе стороны дороги — куда там! Даже силуэтов и то не видно. Стена! Заметало так, что кроме снежной вьюги и круговоротов метели ни черта невидно. Непогода налетела быстро и неожиданно. Накрыла путников и узкоколейку непроглядным полотном. Можно было бы и поторопиться, если Алькир с отрядом не хотели затеряться в крутом "стакане" холодного ветра и серпантина снега. Что так долго крутится Рейван и где резервисты?

Архивариус вгляделся в снежную муть…

Сперва вынырнул Сэм на своем дохляке, за ним Родрик на спотыкающей кляче и лишь следом, плечистая фигура Рейвана на крутом жеребце. Тьфу ты, случилась-таки беда!

Алькир поспешил к десятнику.

— Что стряслось?

— Ах, — махнул зло рукой наемник. — У Родрика лошадь подвернула ногу…

Час от часу нелегче.

Да дела! У каждого поклажи и вещей — на вес рослого верхового. Алькир предлагал Рейвану взять вьючную лошадь или мула, но десятник категорично отказался, объяснив это тем, что дорога непроходима в этот сезон и трудна, и животное без ездока — это лишнее внимание и отвлечение от дороги. Поэтому сразу решили распределить вещи и провиант по отведенному заранее порядку, тем самым, сэкономив Алькиру деньги. Но теперь сей момент, обернулся лишней проблемой. Родрик же не побежит вслед за верховыми, отстанет и замерзнет прямо на дороге.

Не стоило забывать и об оборотнях.

— Доберемся. Недалеко осталось…

— Сколько?

— Полчаса езды, — буркнул командир.

Алькиру ничего больше не осталось, как кивнуть. Рейван уже погнал жеребца вслед солдатам. Черствый зажмурив глаза от снега, последовал за ним. Бессова погода! Ему снова припомнился четкий след гигантского монстра. Ужас! Насколько здоровым должно быть существо, оставившее такой след?

Их отряд растянулся вереницей.

Рыжик как вначале, так и до последнего вел группу к поселку, взяв на себя полные обязанности следопыта, за ним сразу ступала лошадь Хальма с согнувшимся в три погибели взводным, за Хальмом — Волчара, Кручень и Сурок. А за наемниками-ветеранами: Сэм и Родрик, между ними, то появлялся, то отставал Алькир, примерзший к седлу основательно. Замыкал отряд разгневанный Рейван — торопящий и резервистов и летописца. Стыдно тебе или нет, но в заключительные моменты того перехода к поселку Вольный, Алькир Черствый сдал на уровне желторотых юнцов, отставая неприлично и катастрофически от основного состава группы. Десятник не подгонял, понимая, что возраст и умение берет свое, и криком делу не поможешь.

— Сто-ой!!

— Сто-о-ой!!

Окрик докатил до них волной — размытой и обрывчатой.

Мессир Черствый заслоняясь рукой от колючих хлопьев, попытался вглядеться в неясные тени впереди дороги.

— Вольный! — Внезапно заорал чуть в стороне Рейван.

Слава Аллону они добрались!

Силуэты Хальма и наемников выплыли как из омута тумана — сюрреалистические и нереальные. Они ждали командира и отставших товарищей.

Темная стена нависла над ними неприступным барьером и мессир Черствый с трепетом жмурил глаза, стараясь прояснить ситуацию, что же восстало из мрака перед их очами?

Крохотный огонек выплыл из этой стены и медленно надвинулся на их группу.

— Кого Аллон возьми, там притащило под наши стены?

Слова бальзамом растеклись в груди летописца, о боги, неужели они все-таки добрались до поселка? Слава Аллону!

— Отвечайте или стреляем!

— Эй, Руф, а ну-ка успокойся! Свои!

Секунду стояла тишина и завывание приглушенного ветра. К ночи вьюга набирала сил, значит, на утро дорогу заметет изрядно. Сплошное наказание!

— Рейван, старина, ты че ли? — и столько удивления в старческом голосе.

— Да открывай же скорей, яйца отморозим! Грей чаю!

— Рейван, ха-ха, тощая задница! Рейван!!

— Ну, наконец-то…

— Да видели мы те следы! Видели! Сучок с Ворком, нашим чаровником, да с лесничими, на прошлой неделе к Кедровым рощам ходили, что у самой Сорки тянутся, так там еще заприметили, те самые следища! Жуть!

Алькир втихаря слушал разговор Рейвана и старосты Руфа, старикан, не в пример летописцу — кряжистый и сучковатый старичок, держался бойко и вольно. Да на своей земле знаешь себе цену. Дальний Север закаляет человека и обтесывает человеческий характер климатом и работой. Архивариус озирался, да только удивлялся, встречая на себе скользкие и заинтересованные взгляды. Местный народец просек, кто есть кто в их рейвановском отряде, к Алькиру Черствому относились с почтением, к взводному и наемникам — по-братски. Зато к солдатикам, Сэму и Родрику, наоборот, натянуто и с холодком. Как-то историк мимолетно услыхал от проходившего мимо старосты фразочку, сквозь стиснутые зубы: "от военщины вечно всюду одни неприятности!"

Алькир решил оставить сей вопрос без внимания — пока! Зная, что к проблеме "балласта" рано или поздно подойдет сам командир отряда, бывший десятник Рейван. Проблема проблемой, но бросать пареньков посреди Дальнего Севера — тоже не дело, не человеческий поступок. Аморальный.

Руф разместил их в добротно сбитом домике из лесного сруба, видать раньше пользующийся для хозяйственных целей, а теперь в нем хранили запасы дров и столярной древесины. Кручень с Волчарой освободили достаточное место для ночевки отряда, ведь переночевать одну ночку многого и не надо, растопили печурку и стали греться, пока командир Рейван, Хальм и староста с лесничими ходили за продуктами и дорожными вещами. Алькир, Сэм, Родрик, Сурок и Рыжик потихоньку размораживались после полуденного марша, приходили в себя. Черствый прикидывал, насколько расщедрится милость староста относительно продуктов и теплых вещей? С первого знакомства он показался не таким уж жадиной и скрягой. Но то пока дело не доходило до торговли. Деньги! Придется снова тратить свои сбережения. Вряд ли Руф пойдет на расписки и векселя. Наличка! Серебро или золото. Алькир только хмыкнул.

— Ну, так вот… — Руф запнулся на секунду, и затем продолжил: — Ворк с лесничими гнались за теми следами аж до Сорки. А тварюги… Аллон его знает, как сквозь землю провалились, то на тот берег вплавь перебрались, то вдоль того ж берега по воде ушли?..

— Это зимой то? — С тревожным смешком переспросил Рейван, хлебая отвару из горячей кружки.

— Да сам я знаю, что дурость все то! — в сердцах воскликнул старик, пристально зыркая на десятника.

В нашей будке уже натоплено настолько изрядно, что окна покрылись туманной пленкой, а Сэм с Родриком куняли. Их разморило на кривых, кособоких стульцах и бравые вояки клевали носами на потеху ветеранам и старосте. Алькир кисло косился на столь забавную картину, махнув на всякое приличие рукой и совестью. Первогодки, что с них возьмешь!