— Мессир Черствый просыпайтесь! Мессир Черствый уже утро. Господин Алькир просыпайтесь!

— Ааа? — он замотал головой, и попытался отмахнуться от приснившегося бреда. — Что такое? Сколько времени?

— Утро, ваша милость. Петухи пропели. — Над ним завис Кручень, услужливый и внимательный. Ну, прям паинька!

— Пропели? — летописец хлопал сонными глазами. — Все уже поднялись?

Наемник скосил в сторону.

— Почитай все.

— А почему меня последним… — Алькир зевнул во весь рот. — Почему меня последним…

— Так господин Рейван велел, — тихо отговорился ветеран.

Рейван? Ох уж этот Рейван. Ладно. — Архивариус живенько стал напяливать на свои тощие кости холодные одежки. И ведь топили избушку до самого утра и все равно кафтан и штаны отсырели. Одеваться пришлось в спешке и на скорую руку. Он зыркнул в уголок, где спали резервисты, солдатики одевались молча и понуро. Кому как не им не хотелось возвращаться в мороз и холод. Может оставить их здесь? — мелькнула мыслица в голове Черствого. Нет! Пускай тянутся до Балки, а там видно будет!

Он выскочил из избы на леденящий душу мороз, оставив за спиною тепло и кое-какой уют, в миг, продрогнув до костей. Голоса наемников и старосты доносились со двора, и Алькир едва переставляя ноги, побрел на шум. Обошел избушку и вышел к забору и центральной улицы и дороге через весь поселок, которые разрезали Вольный на две половины. Алькир задрав голову к ясному, облачному небу, вдохнул свежего воздуха. Огляделся вокруг. Тишина, изредка долетали до слуха щебет птах. Кто в такой мороз осмелится высунуть носа? Клюва? Х-хе, только люди!

Снега за ночь навалило по пояс. Черствый с первого шага утопал в кучугурах и сугробах. Аллон помоги жильцам Вольного, как только они выживают в этих краях? Тайна, покрытая мраком. Тем паче избушку занесло по самую крышу с правой стороны, а с левой, там, где на завесах еще держалась входная дверца, намерзло на пороге и щелям наледи. Мороз расписал шибки чудной вязью и архивариус с трудом усмотрел красноватый свет от печурки и редкие тени, снаряжающихся в дорогу солдатиков, вовсе не спешивших расставаться с теплом. Алькир повел плечами. Вояки! На соседский забор взлетел петух и закукарекал на всю округу. Утро. Проспали! Раннее утро — это серость на дворе и утренний туман. А сейчас что? Семь часов — минимум, а они еще не в седлах. Алькир пошел разбираться, в чем же дело? Почему задержка?

И какое ж было его удивление, когда за поворотом сарайчика натолкнулся на малознакомую компанию, состоящую впрочем, из наемников и селян. Среди общей свиты выделялись два супчика и это далеко не Рейван с Хальмом, а наоборот, жильцы из Вольного. Староста Руф — низенький и коренастый, в ватнике и ондатровой шапке. Рядом, до сего дня неизвестный им широкоплечий молодчик, широкоплечий, в грубых теплых одежонках. На фоне здоровяка Рейван и даже Рыжик с Волчарой выглядели детьми, нашкодившими и сбежавшими из дома от гнева родителей. Алькир без задних мыслей приблизился к ним, оборвав спор на полуслове.

— О мессир Черствый, вы уже встали? Не хотелось вас будить загодя, мы дожидались Валека с его группой, он вызвался пойти с нами…

— Ого! Мое почтение господину Валеку и его свите и тем более вам, милостивый Руф, оказывается у вас смелые и отчаянные люди?

— Что вы, господин Алькир! — поспешно вступается в разговор староста, слегка улыбаясь, — вы, наверное, неправильно нас поняли, Валек проведет вас до Дикого и повернет назад. Мы проверяем по границе редколесья свои силки и капканы на пушного зверя. Торговля, как ни как наш хлеб. Да и родственников проверить, тоже не помешает.

И всего-то делов? До Вольного и обратно?

Алькир бегло вспомнил, что-то самое Дикое — это последнее "живое" прибежище человека до самой Гранитной Балки, дальше — действительно край дикости и лютой ярости.

И на том спасибо.

Черствый изобразил на лице улыбочку — только не гримасничать, эти люди в дальнейшем еще могут быть полезны, так сказать, еще пригодятся в деле. Не сегодня, так завтра.

— Благодарствую, староста Руф.

Хруст снега за спиной — о, и солдатики подоспели!

— Эй, воины, марш помогать Сурку и Рыжику, быстро! — резко распорядился бывший десятник, а теперь новоиспеченный командир их жиденького отряда Рейван.

Молчаливое повиновение.

Подал голос Валек, все время державший руки в карманах.

— Лучшей дороги, чем сейчас не будет. Два-три дня должна продержаться ясная погода, потом снова начнутся метели, так что я рекомендовал бы проскочить Радушный, тем более хутор стоит в стороне от дороги, а уже прямиком брать курс на Дикий и там отдохнуть да переночевать. Смысл сворачивать и терять полдня в Радушном?