Рысь и Рик хладнокровно помалкивали, они прекрасно знали, что Барс не любил, когда кто-то из числа сородичей осмеивал своего ближайшего товарища, за такое поведение он наказывал и себе запрещал издеваться над слабыми и лишенными интеллекта. Равенство. Они одна команда. Они — стая!

"Идем по следу! Я чувствую след! Много тварья прошло через эти тропы в наши земли" — Барс замолчал, закрывая ментальный контакт, ему внезапно показалось или в воздухе действительно разлита магия? Едва ощутимая и удивительно тонкая. Словно источником ее возникновения является сама природа. Чудеса. Природа — дарующая всему живому магию! Разве такое может быть? Чудо даже то, что существует сама жизнь — это уже и есть частичка магии, которой наделена природа. Остальное — отголоски мироздания, в котором мы обитаем.

Нет, магия! Первородная и утонченная, хотя характер ее существования и цель неизвестны, но то пока. Барс умеет искать и находить, думать и рассуждать. Главное понять источник. Природа. Цель?

"Осторожно!" — сообщил он отряду. Нельзя расслабляться. Быть начеку!

Клац-клац-клац…

Барс стремительно обернулся… ну придурок! Недомерок хватал клыками налету парящие в морозном ветре снежинки, щелкая пастью перед разгневанным Барсом. Ничего не оставалось сделать, как заехать лапой идиоту по морде. И при этом заставить остолопа не скулить на весь лес. Барс боялся его ненароком не придушить в громадных навалах снега. Здесь в отдалении от звериных троп и людских дорог природа властвовала на широкую ногу: деревья покрыты белоснежными шапками на любой вкус и выбор, заиндевевшие ветви, казались зачарованными путниками, настигнутыми в пути разбушевавшимся чародеем, наложившим на тихую, беззаботную местность вековые чары. И теперь эти бесчисленные манекены обречены прозябать веками в настигнутых силой молящих позах. Чудища природы! Святая и ранимая в одночасье.

А снег все шел.

Сначала мелкий. Щекочущий нос и уши, затем крупный, густым валом, заметая заметанные доселе сугробы новыми порциями мягкого, холодного и пушистого хлопья. Безразрывнная картина красоты и очарования. Красоты и умиления.

Они утопали по шеи в нескончаемых кучугурах, Барс проламывал новую тропу в заснеженных топях. Гризолоиды вереницей следовали за своим вожаком, надеясь, что их предводитель ни в чем не ошибается, знает что делает. Знает куда и на что ведет группу?

Запах оборотней он ощутил интуитивно и чувствовал, что цель путешествия подходит к концу, остались жалкие сотни метров, и они увидят…

Что?? Что они увидят? — Кричал полуразум Барса.

Терпение!

Легкий шум.

Барс даже на несколько секунд останавливает отряд, прислушивается. Показалось? Или нет?

До слуха все-таки долетают неясные звуки: странные и полуотчетливые. Значит, они у цели? Рик и Рысь тоже прислушиваются, до них докатывается звуковая волна, заострил ушки и лосенок. Одному Недомерку все по барабану. Чешется и плюется. Ну, идиот! Снова собрался рыгать?

"Осторожно!" — в который раз повторяет Барс.

Теперь внимательны и собраны все.

Степь. Люди называют эту местность степью. Голая полухолмистая равнина, негде зайцу спрятаться, но Барс видит дефект снежного вала на земной коре — явное смещение породы, скорее всего небольшую впадину и за ней снова степь. Туда!

Они крадутся и замирают на краю неглубокого котлована, под защитой снега и неровностей земли. Их мощные тела тонут в шарах сугробов, видны заостренные, клыкастые головы. Лосенок чувствует разлитую в воздухе опасность от страха его усилено трясет на спине Рыся. Барс пристально вглядывается вниз, его примеру следует собратья и даже Недомерок.

Шатры. Десятка три шатров. Ни одного костра. Возле шатров согбенные, коренастые существа, бродят и творят неясные для полуразума гризолоида вещи. Барс всматривается в дикие движения, вслушивается в доносящийся до его слуха лающий лепет. На существах ни одежды, ни доспехов. И они с трудом похожи на людей. Шерсть покрывала их тела с ног до головы. Буро-серая с нечетким оттенком шерсть. Короткая и всклокоченная. Дикое тварье. А где же оборотни? Практически сразу он увидел чудовищ. Те ютились в одном месте: в южной части лагеря. Как ручные собачки ждали приказов от своих хозяев. Вполне понятно, что здесь творится. Вся злоба исходила не от зверья, а от их мерзкого руководства, то есть — мохнатых созданий. Кто они Барс мог догадываться? Но разгадка — дело времени. Значит, враг найден! Осталось уяснить их мотивы и цели.

"Эй, Недомерок?"

Скулеж.

"Ты хотел еды — смотри сколько ее".

Невнятное клацанье пастью.

Идиооот!

"Выбирай любую, придурок!" — не вытерпел, гаркнул Барс.

Рик и Рысь залязгали челюстями, смеясь. И о чудо! До Недомерка, кажись, дошло и он жалобно, тихо завыл.

Придурок!..

"241 год правления рода Альвинских, летописец Алькир Черствый, одиннадцатый день пути. Приграничье Свергилля.

…Мы на подходе к хутору Дикое. Дорога настолько паршивая и заброшена, что у меня невольно складывается предположение, что по ней не то что торговые обозы, но и одинокие всадники редко проскакивают. А как объяснил мне лесничий Валек в эти суровые периоды зимы, останавливалось все: торговля, разведка, любое сообщение с внешним и пограничным мирами. А это как никак тяжелый камень в их жалкое экономическое существование. Какое там, пусть меня простит читатель, к демонам, экономическое существование, когда читать и писать по слогам умеет один тока староста, да и чародей Ворк, обученный грамоте в столичной гимназии. Нищета да убожество. Разруха.

И вот мы покинули поселок Вольный в количестве чертовой дюжины в пятый месяц зимы. Предпоследний. Хотя зима в этих краях держится до глубокой весны, и даже лета — дождливого и холодного. Собрав припасенные у Руфа манатки-обновки, двинулись в дальнейший путь. Лесничий Валек еще на скором совете предложил гнать аж до хутора Дикое без стоянок и перекусов, и уже на день-два заночевать на последнем посту перед Гранитной Балкой, конечно, он еще раз напомнил, что после хутора они скоренько с нами расстанутся, и дороги наши расходятся на неизвестное никому время. Я ни стал никого, ни о чем упрашивать и подкупать, денег и так осталось на дне мешка горсть, а впереди поджидал форт Балки с аппетитным на поживу капитаном Рогвиком. На мое усмотрение Валека с ребятами и за это стоило горячо поблагодарить, что не преминул я осуществить. К такому ходу событий остался беспристрастным десятник наш Рейван, скорее всего, берег свое самолюбие и репутацию. Хальма еще с самого начала пути я не замечал. Нет, конечно, он высказывался, но делал это тайно и тет-а-тет…